Моя любой ценой

И голос – мерзкий, прокуренный, хриплый, - будто братья-близнецы они, оба жуткие. На улице бы средь бела дня увидела – и то бы отошла подальше.

- Их же пять должно было быть, а тут только трое. Реально, кажется, промахнулись девчонки с адреском.

Киваю, с надеждой глядя на этого второго. Ну, хоть слава Богу, этот Серый тут не один, - разберутся остальные и нас отпустят!

- Да мне по хрену, Иван, - хрипит Серый, глядя на меня совершенно голодным взглядом, от которого я холодею. – Я с бабой сто лет не был.  А так даже интереснее, - наклоняется к моей груди, опуская руки на бедра. – Нетронутая, говоришь, да? Будешь знать, как по ночным клубам шататься. Приличные девки дома сидят. Или с мужиками своими ездят.

- Обожди, - явно тяжелая рука ложится на его плечо. – Успокойся, Серый. Если правда нетронутая – порвешь же девку. – И  Кобра еще не всех посмотрел. А ты знаешь – он всегда первым выбирает. А целки – так вообще его слабость. Сядь за стол, выпей, поешь, - блядь, праздник все-таки, хоть мы и справляем его у черта в жопе. Обожди пока.

Громила зарычал недовольно, - но все-таки отошел, перестал в стену вдавливать.

А карусель моих мыслей уже замерла, ни на что не надеясь.

Хотя… Может, те самые, которые приехать должны были на самом деле, знают точно, где расположен дом? И, если они приедут, то нас, может, еще и отпустят?

О непонятном Кобре думать не хотелось, - поняла уже, что слушать никто никого не будет.

Им же все равно, - мы или другие. Да и слова его о том, что этот Кобра девственниц любит – никак не вдохновили на какую-то надежду… Хотя… Может, все же случится новогоднее чудо? И они вообще напьются и свалятся под стол, а мы потихонечку уйдем? Они на таких похожи…

Не успела выдохнуть, как этот самый Иван навалился на меня – точно, как Серый перед этим.

- Что, правда, целка? – ухмыльнулся, бегая по моему лицу сальными глазами. – И даже здесь? – на губы опустились его пальцы. – Давай, пососи их, покажи мне, как сосут целки, - хохотнул, а рука поползла уже по моей ноге, к бедру.

- Боишься? – уловил, значит, что тело мое задрожало, а сама – только закрыла глаза, чтобы хоть не видеть перед собой еще одной мерзкой рожи.

- Правильно боишься, - рука остановилась прямо у кромки трусиков, больно сжав бедро. – После Кобры ты уже ни в одном месте целкой не останешься…

В ужасе снова дернулась, - но тот только осклабился.

- Правильно все понимаешь, - навис совсем близко над моим лицом, переместив руку на ягодицы. – Ни в одном месте. Но ты не бойся. После него зато никто тебя больше не тронет. И бабла такого отвалит, что, блядь, на полжизни хватит, - ну, если скромно, конечно. Не обидит.

- Отпустите, а? – цепляюсь за его взгляд, как за последнюю надежду.