Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Внезапная мысль пробрала до самых костей.

А что, если я теперь никогда не смогу видеть? Хотелось снять с лица повязки и немедленно проверить, но было страшно.

Неожиданно ректор Стортон рассмеялся.

— Грубить Танг, это обязанность ректора.

— В каком смысле?

— Так говорил мой предшественник, Бен. Бен Тернер.

— Вы знали ректора Тернера?

— Разумеется.

— А что с ним случилось? — затаив дыхание, спросила я.

Ответил ректор Стортон после долгой паузы:

— Хотелось бы мне знать, Танг. Очень хотелось.

Как это понимать? Что ж, в отличие от призрака, ректор Стортон умеет врать — нельзя забывать об этом.

Он замолчал и погладил меня по руке. Только сейчас я осознала, что его широкая покрытая шерстью лапа все это время касалась моей ладони, только очень мягко, едва заметно. Твердый палец с острым кончиком когтя прошелся вдоль тыльной стороны ладони до самого запястья, а затем — обратно вверх, к костяшке указательного пальца.

От этого меня пробрало дрожью.

Я тут же отдернула себя и запоздало осознала, что лежу… в его кровати? Во имя всех святых, надеюсь, это хотя бы гостевая спальня! Какой стыд.

Должно быть, ректор Стортон подумал о том же, потому что я услышала, как он встает.

— Не смею больше вам досаждать, адептка. Отдыхайте, набирайтесь сил. Если что-то будет нужно — позовите Дрангура по имени, он…

— Нет! — Я вцепилась в широкую лапу изо всех сил. — Не оставляйте меня тут одну!

Это прозвучало жалко, но я ничего не могла с собой поделать, от страха меня почти начало потряхивать. Темнота, невозможность видеть и…

Ребята в деревне однажды решили так пошутить. Подкараулили меня вечером, накинули на голову пахнущий мукой мешок, связали веревкой руки и ноги, а потом решили закинуть в море.

«Если выплывет — значит, она точно отродье низвергнутых», — сказал Рыжий Колин.

До моря они меня недонесли — испугались, что попадет от старосты, и передумали, но развязывать тоже побоялись. Так и бросили посреди дороги, где я пролежала до самого утра без возможности освободиться. Еще и ливень пошел — сейчас я понимала, что это, видимо, я сама его вызвала. Хорошо еще, что не подожгла веревки! Та ночь была самой страшной в моей жизни, а криков моих никто из взрослых не слышал из-за разыгравшейся бури.

— Танг… Танг, вы вся дрожите, с вами все в порядке? Во имя всех святых, Танг! Успокойтесь, я никуда не ухожу.

Макушки коснулась огромная тяжелая лапа, вторую я сжала пальцами, как тисками. Скоро мне будет за это стыдно, но сейчас я вряд ли могла соображать.

— Простите. Я просто… просто…

— В детстве я тоже боялся темноты, Танг, — мягко ответил ректор Стортон. — В этом нет ничего стыдного. — Он помолчал. — Танг, дышите. Вместе со мной, медленно. Иначе сейчас затопите все поместье. Или сожжете.