Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Нас окружили стражники, какие-то охающие женщины, а следом я услышала знакомый голос:

— Унни! Что ты здесь делаешь?

Оливер пробрался ко мне сквозь всю эту пеструю толпу, краем глаза я успела увидеть его маскарадный костюм, переливающийся, как темно-зеленая чешуя рыб, которые приплывают к берегу весной.

— Оливер. Оливер, что здесь происходит? Эта девушка…

Я оглянулась, и успела увидеть, как рыжая девушка замерла.

— Олли! Ты должен мне помочь, они хотят выдать меня замуж! Олли! Ты обещал!

Лицо Оливера дрогнуло, он нахмурился, но не успел ничего ответить. Со стороны дверей раздался низкий мужской голос:

— Амелия! Как ты посмела снова сбежать! Ты ведь отлично знаешь, что тебе нельзя в одиночку покидать свои покои!

Даже если бы на голове у мужчины, который появился в дверях, не было короны, я бы без труда поняла, что передо мной — его высочество король Генри Девятый.

Он был высок, почти доставал макушкой до потолка, носил бороду, а глаза у него были такими же зелеными, как у рыжей девушки.

У ее высочества принцессы Амелии, той самой, которая, словам Лауры, ведет жизнь затворницы.

Увидев дверях отца, Амелия ненадолго замерла, а затем юрко, как крохотная рыбка, выкрутилась из рук стражников и бросилась к краю балкона.

Нет! Она разобьется!

Глава 42

Я не успела ничего сделать, потому что хрупкую фигуру девушки в одну секунду окутало золотистое сияние и бережно вернуло на место.

— Мили, ты в порядке?

Король опустил руки, на которых угасали остатки магии, и, разом растеряв все свое величие, бросился к дочери.

— Мили!

— Не трогай меня! Не дотрагивайтся, ты!..

Она отпрыгнула, но король схватил ее за плечи. Хотя здесь скорее подходило бы слово обнял.

— Пусти!

— Мили, ты ведь знаешь, что это единственный вариант? Иначе ты…

Неоконченная фраза повисла в воздухе тишиной. Мили, принцесса Амелия, хрупкая, как цветок, вдруг вся поникла и потухла, опустила глаза. Угрожающим зеленым огнем блеснула подвеска на ее шее.

Я огляделась и успела заметить смущение на лицах стражников и окружающих нас разодетых женщин. Должно быть, король тоже опомнился, потому что вздрогнул, огляделся, а потом снял с плеч тяжелую мантию, подбитую мехом, и накинул на плечи дочери.

— На пора идти.

— Я никуда…

— Мили, — повысил голос король. — Или ты пойдешь, или мне придется вести тебя силой. Ты принцесса — изволь вести себя соответственно.

— Но…

— Мили! — повысил голос король. — Я все сказал.

Глаза Мили сузились.

— Ненавижу тебя! Я все равно сбегу.

Ее фигуру снова окутало золотистое сияние, которое на этот раз совсем не выглядело как воплощение бережности и заботы. Скорее наоборот.

— Ваше величество, — выступил вперед Оливер. — Позвольте сказать…

— О! Оливер! — король разулыбался. — А это твоя… спутница? Ждите меня внизу.