Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Поставив точку последней фразой, я решительно кивнула, но руку от пушистой щеки отрывать не спешила. Еще секундочку. Я желала Оливеру только самого лучшего, а потому не могла быть с ним рядом. Он достоин другой женщины: такой, которая будет принадлежать его кругу, обладать безупречной репутацией и будет человеком.

— Ты ошибаешься, — рыкнул Оливер и положил свою лапу поверх моей ладони.

— В том, что твой отец будет против?

— В том, что он глава рода. Видишь ли, Унни, его величество король на днях наделил меня титулом герцога. Мой отец был бароном. Потому именно я глава рода Стортонов, как бы все ни обернулось. А потому Унни Танг, хватит выдумывать отговорки. Я понял, что не стоит задавать тебе лишних вопросов, потому просто расскажу, как все будет. Мы вместе появимся на балу наступления весны, он через неделю. Там я представлю тебя королю как мою невесту.

— Но ты ректор! А я — адептка. Я не… ты не можешь меня отчислить! Я не хочу.

— Я не собираюсь тебя отчислять! Унни, ты, похоже, в самом деле считаешь меня чудовищем. Мы поженимся после того, как ты закончишь академию, через два года. Но ты права. Я ректор, ты адептка, и именно поэтому нам нужно благословение его величества короля, чтобы провести церемонию помолвки, даже тайную. А его величество…

— К тебе благослонен. Но ведь все считают, что ты помолвлен с принцессой!

— О, об этом не беспокойся, — Оливер улыбнулся, вышло у него угрожающе. А потом он вдруг зажмурился и… низко утробно замурлыкал. — Да, вот так, повыше немного…

Я замерла. Провал! За разговором я сама не заметила, как моя ладонь поднялась выше и принялась чесать ректора Стортона за ухом. Он требовательно дернул головой, как большой кот, и я не удержалась от смеха. Потерла кончиками пальцев основание уха.

— Пр-р-родолжай… — мурлыкнул Оливер, и я опять не смогла сдержать улыбки.

Разумнее было бы отказаться. Сбежать от него, сказать, что я его не люблю и не хочу за него замуж. Так было бы лучше для Оливера и для меня тоже.

Но я поняла, что не могу этого сделать. Посмотрев за спину Оливера, я покраснела. Через всю комнату нагло протянулась счастливая радуга, а из деревянной панели на стене проклевывался росток какого-то голубого цветка.

Не помню ни одного дня в своей жизни, чтобы я так волновалась. Еще и это платье! Оно было… потрясающим. Самым невероятным и красивым, что я когда-либо надевала. И самым неудобным, если быть честной.

Похожая на воду ткань струилась и спадала вниз мягкими складками, приятно и мягко шуршала при каждом шаге. Шея и плечи были открыты, а на руках у меня красовались перчатки, такие длинные, даже выше локтя! Они тоже были блестящими и гладкими, очень красивыми, из ткани «цвета закатных облаков», как сказала портниха.