Цена вопроса. Том 1

Но пусть он ждет, пока мы кончим ужин…» – вспомнились почему-то слова старого романса. Кто его пел? Кажется, Вертинский, если Ромка не путает. Сам он не поклонник подобного жанра и подобной манеры исполнения, но его маме Вертинский очень нравился, и когда Роман был совсем маленьким, дома часто звучали записи этого артиста.

«Вот я и жду, когда Дуняша со своим милым закончат ужинать, – с тоской подумал Дзюба. – Но если он и вправду не тот, кто нужен ей для счастья, то у меня есть шанс дождаться. И я дождусь».

– А почему вы только сейчас женитесь, если так давно вместе? – вывел его из раздумий голос Анны.

– Пора, – кратко ответил Дима, положив приборы на пустую тарелку.

И непонятно было, относится это слово к тому, что пришло время оформить давние отношения и создавать семью, или же использовалось как сигнал о том, что ужин закончен и нужно приниматься за работу.

Фалалеев

Мужчина лет сорока пяти, с холеным гладким лицом, подтянутый, спортивный, одетый нарочито недорого и неброско в серую куртку-пуховик и самые обычные, плохо сшитые джинсы, вернулся из Шолохова в Серебров на прокатном автомобиле, стареньком и неприметном, на котором сегодня днем уехал вслед за московским опером и его подружкой. Добравшись до гостиницы, в которой он снимал номер, мужчина поднялся в свою комнату, переоделся и сразу стал выглядеть уверенным в себе обеспеченным начальником. Перекладывая из кармана серой куртки в карман дорогого пальто мобильный телефон, он снова поймал себя на неприятном ощущении, как будто прикоснулся к отвратительной жабе."

"В последнее время он стал ненавидеть телефон. Ненавидеть и бояться его. Всего несколько месяцев назад он в разговоре с друзьями радостно заметил, что ему ужасно везет в жизни: живы не только его родители и родители жены, но жива и его бабушка, то есть ему уже прилично за сорок – а он все еще внук. И один из присутствующих посмотрел на него сочувственно и произнес:

– У меня все похороны позади. А у тебя – все впереди.

Слова эти отозвались неясной тревогой, все никак не забывались, заставляли пристально всматриваться в лица отца и матери, бабули, тестя и тещи. И чем больше он всматривался, чем больше вопросов о здоровье и самочувствии задавал своим близким, тем страшнее ему становилось. Бабуле уже девяносто пять, маме – семьдесят четыре, всем остальным – около восьмидесяти. И правда ведь, в любой момент, в любой момент может раздаться телефонный звонок, и ему скажут…

Мужчина по фамилии Фалалеев очень любил своих родителей и бабулю. И родителей жены он тоже любил. Как-то вот так повезло ему в жизни, что и с женой он прожил без малого двадцать лет душа в душу, без единой ссоры, и с ее родителями отношения сложились отличные, добрые и теплые.