Цена твоей нелюбви

Он меня не обидел.

– Но он же имеет право знать, что станет отцом, – мягко сказал Владимир Андреевич."

"Пожалуй, говорить при нём было не лучшей моей идеей. Он рассматривал всё это с позиции мужчины, что закономерно, а я ну никак не желала думать о том, какие права имеет или не имеет Зеленов.

– Всё. Этот вопрос закрыт, – отрезала я. – И если кто-нибудь из вас решит вмешаться и отправится говорить с Алексеем или, что хуже, с его родителями, вы меня больше никогда не увидите.

Поставив этот ультиматум, больше похожий на бред сумасшедшей, я удалилась с кухни. Хотелось рыдать. Эмоции зашкаливали, и как с ними совладать, я не знала. Во всё случившееся совершенно не хотелось верить. Однако я твёрдо знала – чем скорее я приму эту новую реальность, тем лучше будет для меня.

– Нам нужно поговорить, – сказала мама на следующий день.

Мы с ней были дома одни. Вчерашний вечер завершился… обыденно. Мы поужинали, не возвращаясь к теме моей беременности. Перед сном мама заглянула ко мне, чтобы спросить, как я. И на этом всё. И вот теперь нам предстояла новая беседа. Не сказать, что я была к ней готова.

– Слушаю, – вздохнула я, мешая по сотому кругу сахар в уже остывшем чае.

– Я хотела сказать…

Мама отвлеклась от своего занятия в виде нарезания овощей для супа и, вытерев руки о фартук, присела рядом со мной.

– Я хотела сказать – знай, мы с бабушкой тебе поможем. Целиком и полностью. Сделаем всё, что в наших силах. Вырастим нашего малыша, не переживай.

Эти слова, такие неожиданные и такие важные, заставили меня всхлипнуть. Из глаз сами по себе хлынули потоки слёз. Мама тоже шмыгнула носом и отёрла солёные дорожки, появившиеся на щеках.

– Спасибо… – прошептала я, и подалась к маме.

Она неловко обняла меня, насколько это позволял сделать разделявший нас стол. Стала гладить по волосам, и я вдруг, впервые за последние дни, испытала чувство спокойствия.

– Почему ты сразу нам ничего не сказала… ну прямо с первого дня как заподозрила? – мягко спросила мама, отстранившись.

Я вздохнула. Сейчас понимала, что виной тому был, наверное, страх в первую очередь.

– Испугалась. Сильно, – призналась я.

– Мы могли – и должны были – пройти это вместе, – ответила мама. – Но как уж получилось. Кстати, бабушка очень даже рада, что успеет увидеть ещё и правнуков.

Я расплылась в улыбке, а на глазах снова появились слёзы. Гормоны, наверное, уже начали играть.

– Кать… ты не подумай, я не лезу. Ты у меня уже взрослая совсем. Но… я так и не поняла, почему Алексей-то знать о ребёнке не должен?

Мама завела ту тему, которая была для меня очень болезненной. Но всё же я понимала – она имеет право знать если не всё, то хотя бы основную часть.

– Скажем так… наша ночь с ним была нежеланной для обеих сторон, – расплывчато ответила маме.