Цена согласия

Пусть увольняет! Сколько можно терпеть эти унижения? Поеду покорять Москву. Продам квартиру, если банк даст согласие, выплачу Зойке ее кровные, и пусть барствует. Может, на новое жилье, размером с коробку из-под холодильника, ей как раз и хватит этих денег.

— Всё, возвращайтесь на рабочее место, Мария Анатольевна, — с еще большим раздражением говорит Куваев. — И будьте на телефоне. Возможно, мне еще понадобится какая-то информация и документы.

Наверное, поэтому босс дальше намеков на интим и не заходит. Прекрасно понимает, что я много знаю и в случае чего могу больно схватить его за яйца. Конечно же, в переносном смысле, потому что даже фантазии о том, что придется прикоснуться к его гениталиям хоть пальцем или увидеть их, хватает, чтобы вызвать у меня противную тошноту.

Едва сдерживаюсь от желания выбесить Куваева еще больше и спросить: «А спать мне когда?». Но решаю не подливать масла в огонь. Судя по тому, как босс нервничает, встреча у него действительно важная.

Я направляюсь к выходу, лелея надежду, что через пару часов наконец-то смогу поехать домой, как вдруг сталкиваюсь в дверях с Гончаровым, тем самым жадным придурком, которому несколько минут назад врала по телефону, что страдаю расстройством желудка и мне нужно отлежаться.

Константин Сергеевич громко хмыкает, узнав меня, и ироничная усмешка трогает его сжатые губы. В глазах появляется дьявольский блеск. Вот сейчас Гончаров и впрямь похож на опасного маньяка.

Он переводит взгляд мне за спину, потом опять на меня и отрицательно качает головой, в который раз каким-то образом считывая мои мысли о побеге.

4 глава

— Не торопись, — подает голос Гончаров, закрывая за собой дверь. Почему-то на замок и при этом спрятав ключ в кармане брюк.

Тут же становится дурно от мысли, что обсуждать эти двое сейчас будут вещи, которые мне слышать не нужно. Я и так должна Гончарову деньги и нахожусь на интимном счету у своего босса. Стать свидетелем подобной сцены означает для меня — получить новые неприятности. Хотя, может, все обойдется и я себя накручиваю?

Но так я думаю ровно до того момента, пока Куваев не начинает что-то быстро говорить подошедшему к нему Гончарову. И резко замолкает, потому что получает от своего гостя удар по лицу той самой папкой, которую я везла из офиса почти через весь город.

Куваев мешком падает на пол, а я делаю шаг назад, чувствуя, как обрывается сердце в груди, и понимая, что ничем хорошим для меня это все сейчас не закончится.

— Что вы делаете?.. — обращаюсь к Гончарову, наконец выдавив из себя хоть какие-то слова."

"Но он не обращает на меня внимания. Присев на корточки, приподнимает за грудки Куваева и, подождав, когда тот немного придет в себя, снова бьет его по лицу.