Цена покорности

И Глеб не один, а со своей новой женщиной…

На ней синее струящееся платье, которое совсем не скрывает ее большой живот. Они такие счастливые, улыбаются друг другу, и я не знаю, что именно выводит меня из равновесия — их неприкрытое счастье или ее беременность? Неосознанно сжимаю предплечье Назара, чтобы найти опору. Он отвлекается от беседы с каким-то мужчиной, следит за моим взглядом, а потом возвращается к беседе. Наверное, выводит из себя то, что у Стефании около восьми месяцев беременности. То есть этот ребенок был зачат, когда мы с Глебом еще были семьёй.

Отворачиваюсь, пытаясь отвлечься, мне что-то говорят, я киваю, но, похоже, делаю это невпопад, поскольку все смотрят на меня как на сумасшедшую. Взгляд сам возвращается к Глебу и Стефании. Мой бывший муж так трепетно, сам того не замечая, постоянно прикасается к ее животу, наклоняется, что-то шепчет ей на ухо. А я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и понимаю, что опять не справлюсь. Я не хочу давать реакцию, не хочу. «Мне нет до них дела! Со мной рядом самый прекрасный мужчина!» — твержу себе, но собственные эмоции мне неподвластны. Что-то внутри сжимается, причиняя боль.

А потом происходит самое страшное. Назар сжимает мою руку и намеренно ведёт к Глебу. Иду за ним, но с каждым шагом становится все сложнее сдержать чувства.

— Добрый вечер, — как ни в чем не бывало здоровается он.

Кажется, я онемела. Все, что делаю — это смотрю на живот Стефании. Мужчины здороваются за руку, Глеб представляет Назару свою любовницу и сдержанно кивает мне. А я даже кивнуть не могу.

Когда-то в детстве я проснулась посреди ночи в темноте и сильно испугалась. Родители были за стенкой, но меня сковало страхом настолько, что пропал голос. Я так и лежала с зажмуренными глазами, пытаясь дышать. И сейчас меня почему-то душит тот же самый страх. Они о чем-то мило беседуют, а я ничего не слышу. Делаю глубокий вдох, вдыхая запах Глеба, такой родной и в то же время с примесью женских духов.

— Да, Оксана? — спрашивает меня Глеб, а я опять невпопад киваю."

"Зачем он обращается ко мне? Они продолжают беседу, а смотрю в пол, поскольку глаза нещадно жжет от подступающих слез. Если я не выдержу и разрыдаюсь, Назар опять разозлится, а я совершенно не хочу его огорчать. На меня начинает давить чувство вины, на грудь словно ложится груз.

— Извините, мне нужно… — наконец, выдавливаю из себя, отпускаю Назара и быстро, не оборачиваясь, ухожу в сторону туалета.

Так лучше, никто не увидит моих слез, я успокоюсь и вернусь в зал адекватной.

Забегаю в туалет, закрываюсь, и меня прорывает, слезы сами неконтролируемо брызжут из глаз, а из горла вырывается вой. Быстро умываюсь холодной водой, пытаясь остановить истерику.