Цена ошибки. Вернуть дочь

И ещё один момент: мне нужны все подводные камни при восстановлении материнских прав на ребёнка. Абсолютно все, любая мелочь. Нет, это не имеет никакого отношения к работе. Это личное.

Я бросила на Богатырёва быстрый взгляд, но он успел перехватить его.

– Звонила юрист по работе, – объяснил Игорь, когда закончил разговор.

– Что за «подводные камни»? – Я пристально глядела на него. – Ты хочешь сказать, что мою дочь могут не отдать родной матери?

– Лиза, я очень надеюсь, что таких проблем не будет.

– А если они будут? – В душе снова начала зарождаться неконтролируемая паника.

– Тогда будем думать, как их решить, но для начала нужно найти девочку.

Я чувствовала, что Богатырёв что-то не договаривает.

– Игорь, я хочу знать, чего мне опасаться, – потребовала ответа.

Игорь молчал, но потом всё-таки ответил:

– Лиза, если наша дочь растёт в другой семье, то восстановить права будет… сложно.

Небольшая пауза перед последним словом заставила меня напрячься.

– Сложно? Или невозможно?

– Это будет известно, когда найдут девочку.

Такой ответ меня не устраивал. Абсолютно!

– То есть ты не исключаешь «невозможно»? – Я всегда считала, что для его семьи не существовало такого слова. Только теперь он был один, а его семья играла на другой стороне.

– Не знаю, Лиза. Очень надеюсь, что этого не будет. Как думаешь, Насте понравится «Железная дорога»? – спросил Игорь, переводя тему.

Я посмотрела на дочку. После знакомства с Игорем, она действительно лучше играла с машинками, чем с другими игрушками.

– Наверное, понравится. Только мне кажется, рановато ей ещё «Железную дорогу».

– Думаешь?

Я кивнула.

– Да и ставить её негде. Не думаю, что Настя даст потом её разобрать."

"– Даст? – встрепенулась сама Настя, услышав своё имя и новое слово. – Даст, – повторила она ещё раз, заставив Игоря улыбнуться.

Для неё это был набор звуков.

– Она не поняла, что сказала, – пояснила я, с грустной улыбкой глядя на малышку.

Ведь где-то так же играла моя дочь…

– Я догадался. – Игорь вернул мне улыбку, но практически мгновенно стал серьёзным. – У тебя есть её фотографии? – вдруг спросил он.

– Чьи? – Я почему-то решила, что он говорит о нашей дочери.

– Настины, – ответил Игорь.

– Разумеется есть. И очень много.

– Можно мне посмотреть?

– Конечно. – Я пожала плечами и протянула Игорю свой айфон. – Там с самого рождения… Только листать долго, – смутилась.

Фотографировать Настю я любила, ведь она наполняла смыслом мою жизнь, заставляла вставать и двигаться дальше. Поэтому снимков у неё было очень много.

В горле встал ком, а глазах предательски защипало от того, что у меня никогда не будет детских снимков родной дочери.

Игорь, не спеша, листал детские фото. Задерживал на них взгляд, рассматривал.