Цена моей одержимости

"

"— Ну так вот, — уплетает за обе щеки яйца, а я отправляю в рот маленький пан-кейк. Есть не очень хочется. — Давай без формальностей. Зови меня просто Андрей. Ты же мне все-таки не чужая.

Так и тянет разрыдаться. Рассказать ему о самой огромной потери в жизни. О том, как на ноги поднималась. С трудом, невероятными усилиями.

— Андрей Сем… — приподнимает осуждающе бровь. — Андрей, я знаю, что Тимур с вами поссорился из-за меня. Мне так неловко и неприятно…

— Даже не смей извиняться, — строгим голосом, словно солдат муштрует. — Думаешь, я осуждаю тебя за твой внезапный побег? — качаю головой. — Никогда в жизни. Ты же не виновата в том, что произошло…у Тимура.

— О чем вы? — вскидываю вверх голову, забыв про завтрак и кофе.

И все-таки плохое предчувствие дает о себе знать.

— Знаешь, Тимур после вашего расставания совсем с катушек слетел. Никто в семье его не узнавал. Он много пил, где-то пропадал порой целыми сутками. Водил, — прокашливается, — девок к нам домой. Пару раз в драки ввязывался. Чуть было за решетку не попал.

Закрываю рот ладошкой, подавляя отчаянный стон. Боже! Что же я натворила, не сказав ему ни слова? Так не по себе, словно меня на суд привели, где каждый осуждающе смотрит и тычет пальцем. Противное такое ощущение.

— Как-то Ирина попыталась вправить ему мозги. Тимур разозлился, накричал на нее, разбил журнальный столик и просто сбежал. Сказал, чтобы мы шли… в дальние дали и не вмешивались в его жизнь. Он бы сам со всем разобрался. Они до сих пор в натянутых отношениях.

— Простите, мне так жаль, — у меня глаза на мокром месте.

— Тимур даже в сердцах крикнул, что жалеет попав в нашу семью. Для него лучше было бы жить в той полуразрушенной деревне посреди пустыни. Чем задом диван в особняке протирать.

Замечаю, какими грустным становятся глаза военного, когда-то нашедшего среди обломков дома маленького мальчика, которого он забрал в свою семью, а потом услышал все эти ужасные слова. Новый папа столько сил в него вложил, стольким пожертвовал, что в итоге получил…

— Андрей Семенович, — сглатываю ком в горле и шмыгаю носом. — Я не знала, что с ним произошло. Даже не догадывалась. Но и вам стоит кое-что узнать…

Решаюсь все ему рассказать. Раскрыть свою израненную душу отцу Тимура. Пусть знает причину моего побега, которая может изменить его доброе ко мне отношение.

— Прости, Алис, — достает из внутреннего кармана телефон. — Полковник Воронцов, — внимательно слушает собеседника. — Да вы там что, совсем оху…обнаглели? — рычит в трубку. Вот теперь передо мной настоящий военный, никому не дающий спуска. — Буду через пятнадцать минут. И чтобы все исправили, — крепко сжимает в руке смартфон до хруста корпуса. — Извини, милая, но, похоже, наш разговор придется перенести. Дела.