Цена моей одержимости

Еще пара толчков и можно финишировать.

Алису трясет. Мышцы крепко сжимают каменный, пульсирующий член. Ногтями по груди проводит. Кричу, запрокинув голову. И еле успеваю выйти из нее, начиная кончать на ее живот.

Все, до самой последней капли, оказывается на ее белоснежной коже.

Провожу рукой по лицу, стирая пот и пытаясь в себя прийти. Гонка завершилась. Черта пройдена. Сделка скрепилась нашим сексом. Теперь можно и не ждать окончания месяца. В любой момент могу выставить ее из дома, я получил сейчас желаемое. Вот только хочу ли я этого?

Глава 29

Алиса

Боюсь глаза открыть и посмотреть на мужчину, лежавшего рядом. Страшно представить его реакцию после такого горячего секса. Да и у самой ни одной здравой мысли нет. Все расплывчато. Лишь только сердце ликует, что вновь ощутило всплески давно забытого яркого чувства. Которое очень легко может разбиться об огромный айсберг бывшего парня.

— Алиса, — дотрагивается до плеча, вынуждая к нему повернуться.

В глазах уже нет той страсти, что охватывала его во время секса. Да и голос звучит довольно странно. По лицу вижу, что сказка кончилась. Сейчас суровая реальность вступит в свои права.

— Детка, — гладит по щеке, ядовито улыбаясь, — надеюсь, тебе достаточно любви? Или тебе, Задорожная, по душе, как тебя «любят» другие мужики? — у него скулы ходуном ходят, а ноздри расширяются от злости.

Мне же, кажется, будто на меня вылили ведро с помоями. Окатили с ног до головы грязью, проникающей под кожу. В кровь. Полностью уничтожающей все светлое и чистое.

Тимур злобно посмеивается, накручивая на палец прядь моих волос. Выглядит озлобленным, но чертовски довольным. Радуется, что смог меня задеть якобы другими мужиками. Мерзавец. Урод.

Сам, небось, баб менял как перчатки, трахая каждую ночь новую шлюху. А мне смеет еще что-то говорить. Да я парней к себе не подпускала после того, как вынуждена была сбежать. Никто ко мне не прикасался. Никогда.

Хотя Тимуру же не докажешь. Клянись — не клянись, он не поверит. И не собираюсь ничего ему доказывать. У него своя правда. Подправленная чужими лживыми речами.

— Ну что же ты молчишь, моя…кукла? — вздыхает запах волос. — Нечего сказать на правду?

— Тимур, ты… — отталкиваю парня от себя под его громкий ржач. Он ложится на спину и угорает. — Ты только что кончал на меня, а говоришь о каких-то других мужчинах. Ты дебил, Воронцов? Так не уверен в себе? — подкалываю его, бью точно в цель, ибо он не смеет меня принижать жизнью в Нью-Йорке.

— За языком своим следи, — резко садится и хочет за руку меня схватить, но я успеваю соскочить с кровати, чуть не запутавшись в упавшем на пол одеяле. — Иначе заставлю отработать каждое словечко из твоего грязного рта, Алиса.