Цена моей одержимости

— И чего ты молчишь, дорогуша? Язык гребанный проглотила?

Совершенно не понимаю, как в этой изящной, очень симпатичной и с виду доброй женщине может жить такая лютая ненависть? Как она ее еще живьем не сожрала?

Пять лет прошло, а госпожа Воронцова не изменилась. Как внешне, так и характером. Красивая, стройная брюнетка, всегда излучающая силу и благородство, сейчас превращается в злобную фурию, мечтающую вышвырнуть меня отсюда.

— Простите, но наши с Тимуром дела вас на касаются.

Ох, может зря я дерзко с ней разговариваю? Сама в углу стою, а она вполне способна в нем меня и прибить.

— Тебя с ним больше ничего не связывает. Не думай, что тебе вновь удастся удержать его около себя чужим ребенком, дрянь.

Машинально кладу руку на плоский живот, ощущая болезненный спазм. Холодок по позвоночнику. Громкий крик, давящий на уши. И словно огромный камень, сдавивший грудь для мучительной смерти.

— Вы же прекрасно знаете, что я никогда не изменяла Тимуру, — чуть выхожу из угла. — Он был моим первым мужчиной. Я от него была беременна. Никто кроме вашего сына ко мне…

— Заткнись! Закрой свой рот!

Взмах рукой. Щеку пронзает ужасная боль от мощной пощечины. Как только на ногах устояла?

Прикладываю ладонь к пострадавшему месту. Жжется. Глаза щиплет. Душа разрывается на части. Снова меня принижают. Снова мать Тимура выставляет какой-то потаскухой, решившей поиграть на чувствах парня."

"— Если рассчитываешь вновь вернуться к нему то закатай поганую губу обратно, — наклоняется к моему уху. — У Тимура есть очень красивая невеста. Изящная, милая. Настоящая леди, с которой он проведет остаток своих дней. А вот ты, — с отвращением отрывает лямку моего топика. Едва успеваю прижать руки к груди, чтобы не оголиться. — всего лишь развлечение холостого мужика. Шлюшка, в которую может спустить каждый, перед кем она раздвинет ноги.

— Прекратите меня оскорблять. У вас нет такого права, — волна гнева поднимается внутри.

Не желаю слушать ее грязные слова. Я такого не заслужила. Не за все ошибки прошлого стоит платить огромную цену.

— Глядите-ка, — злорадно смеется. — У Алисы голосок прорезался. Как это мило, — издевающийся сарказм. — И чертовски глупо.

Наступает. Подходит вплотную. Испепеляет взглядом. Но я стою на месте, выдерживая ее не дюжую внутреннюю силу. Еще раз себя ударить я не позволю.

— Какого хуя тут происходит? — со стороны двери. — Мама, что ты тут делаешь? — шипит, явно не довольный повелением матери.

У них что отношения совсем испортились за эти годы? Всегда души друг в друге не чаяли.

— Тимурчик, милый, — тон ее голоса меняется за секунду.

Теперь Ирина Львовна как плюшевый зайка. Сияет яркой звездой на небосводе. Вся прямо приободряется. Широко улыбается.

Актриса без Оскара.