Цена мира. Родить от врага

И она была настолько сильна, что я не сдержалась прямо на похоронах! Прокляла Матвея и запретила ему когда-нибудь подходить ко мне, не желая понимать, что он ни в чем не виноват. Теперь я понимала маму. Теперь мне было жаль только ее…

Сколько лет она жила с этой болью? Мучилась и страдала?!

Я неизбежно связала ее смерть с Матвеем. Это и есть то, что ее сломало! Возможно, именно с того момента, как папа привел в наш дом сына любовницы, она начала медленно сходить с ума…

После похорон матери наше общение с братом сошло на нет. А в течение следующего года отношения разрушились окончательно и бесповоротно. Я все сделала для этого. И наблюдая, как Матвей все ближе становится к отцу, все больше ненавидела его и ревновала.

Но сейчас я внезапно поняла, что безумно устала ненавидеть. И давно не хочу наказывать брата своим отношением, просто гордость мешала это осознать. Да и имела ли я право его за что-то наказывать?..

– Прости меня… – произнесла я дрогнувшим голосом. – Прости за мою глупую злость! Я не считала тебя врагом. Просто…

– Я знаю, – опередил меня Матвей. – Можешь ничего не говорить. Ты не обязана хорошо ко мне относиться, Эльза, и я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Но я буду признателен, если ты перестанешь смотреть на меня как на монстра.

Наши глаза встретились, и я серьезно ответила:

– Хорошо, Матвей. Спасибо тебе!..

Он отозвался кивком, а я вдруг ощутила такую легкость на душе. Дурочка. Даже не понимала, как мне плохо из-за того, что между нами несколько лет стояла эта ледяная стена.

Оставшийся путь в неизвестность прошел в тишине. Каждый из нас был погружен в свои мысли и не желал отвлекаться на разговоры.

На улице уже начало темнеть, когда джип заехал в неуютный район промзоны и замедлил ход на узкой дороге, вдоль которой тянулись то ли гаражи, то ли небольшие склады. У меня сразу закралась догадка, но я не стала задавать вопросы. Молча вглядывалась в окно и старалась не поддаваться тревоге, когда Матвей притормозил возле коричневых ворот гаража с высокой крышей.

Наверное, я не доверяла ему до конца. Я вообще никому сейчас не могла всецело доверять.

– Идем, – велел брат, коротко оглянувшись.

Мы оба вышли из джипа, и, настороженно озираясь, я обняла себя руками, поежившись от зябкого холода. Мое пальто ведь осталось в больнице. Как-то не до него было в той суматохе…

Матвей, цепко глянув по сторонам, обнял меня за плечи и повел к железной двери, служившей входом в гараж. Однако не успели мы подойти, как она неожиданно с мерзким лязгом распахнулась, и на улице показался… Платон.

Замерев на месте, я уставилась на него с удивлением и холодом. Затем посмотрела на брата. Не думала, что он станет связываться с этим скользким типом.