Цена мира. Родить от врага

Или хозяин дома специально устроил такое своеобразное наказание для кухарки?

Язык чесался спросить ее про Олега. Но вдруг она не знает ничего? А если знает, вдруг тоже что-то плохое подумала о нас?.. Не хотелось накалять и без того нездоровую обстановку.

– Спасибо, – поблагодарила я, как только поднос в руках Миры опустел. А следом тише спросила: – Ты как?

Скосив глаза на охранника, она неоднозначно повела плечом.

– Не знаешь, сколько Астахов собирается меня здесь держать? – холодно и нагло поинтересовалась я.

В общем-то, на ответ я не рассчитывала, тем более от робкой кухарки.

– Нет, извини, – сконфуженно обронила она. – Я ничего не знаю… Покушай, пока не остыло, ладно?

Я вздохнула и посмотрела на завтрак. Гордость подначивала устроить голодовку, выкинуть хоть что-нибудь, лишь бы задеть Астахова, но увы, я не могла себе этого позволить. К тому же вчера так и не поужинала, и живот предательски заурчал от одного запаха каши.

– Хорошо, – уныло ответила я, провожая уходящую Миру взглядом.

Дверь за ней беспощадно захлопнулась, и я нервно стиснула зубы. Ком собрался в горле. Негодование необратимо сменялось чувством унижения из-за вчерашнего… Из-за этого дурацкого поцелуя, инициативы, на которую я пошла. Пусть даже ради того, чтобы только успокоить бандита, но я как будто непозволительно раскрылась. И за это получила.

Несмотря на голод, к завтраку я приступила не сразу. Лишь немного утихомирив мысли, переставила тарелку каши на колени и откусила хрустящий тост. Когда же потянулась за ложкой, с удивлением обнаружила на тумбочке клочок бумаги. И похоже, он был спрятан прямо под посудой!

Ах ты, хитрая кухарочка. Как она ловко это устроила!

Покосившись на дверь, я быстро взяла бумажку в руки и развернула ее.

«Николай Астахов в доме. Будь осторожна».

Адреналин ударил в кровь, разгоняя тревожный стук сердца. Настороженно уставившись в пространство, я взволнованно смяла пальцами записку, содержание которой стало для меня полной неожиданностью.

Вот теперь я была совсем не против посидеть в запертой комнате. И очень надеялась, что в этом лишь одна цель – не допустить нашего пересечения! В том, что Астахов-старший знает о моем пребывании в доме сына, не было никаких сомнений…

Надежды оказались напрасны.

Дверь вновь распахнулась, когда часы показывали начало первого. Двое охранников застали меня отрешенно стоящую у окна и без лишних слов вывели из комнаты."

"Ноги слабели с каждым шагом. Из-за паники и волнения даже дышать становилось тяжело. Но это не значило, что я боялась главного человека семьи Астаховых. Я испытывала к нему много чувств, но только не страх.