Цена его любви

Документы и все остальное тебе Гордей сделает. Чтоб на связи был в любое время дня и ночи. По первому моему слову чтоб был готов или снова переехать или вернуться. Не спорь сейчас, — выкидываю вперед руку, видя, что открывает рот. Возражать еще, спорить надумал!

— Молчи. Молчи и собирайся. Быстро. Пока я тебе башку дурную не открутил. И девка эта… Ал, чтоб волосок не пострадал с ее головы! Понял меня?

Таки не удерживаюсь. Сам не замечаю, как рядом с ним оказываюсь. За грудки хватаю и встряхиваю.

— Надеюсь, Ал, ты все хорошо понял. Иначе у меня с подвале для тебя найдется очень удобная клетка. Будешь там отсиживаться, пока я все здесь не закончу и не разрулю. И имей в виду. Я тебя в этот подвал из любой точки мира доправлю. Если еще раз выкинешь… Хоть что-то, мать твою, выкинешь! Все!

Отшвыриваю его на диван.

Все понимаю. Молодой. Дурной. Горячий.

С его стороны все таким простым кажется. Как два пальца, блядь. Три сосны. Так все просто. А мы идиоты, которые кружат вокруг да около и в этих трех соснах блуждают. Понимаю. Но слишком высоки ставки. Слишком дорого любой прокол нам всем сейчас обойдется.

— Ал. Уже.

Больше не смотрю на него. А то сорвусь и уже не пожалею!

Распахиваю спальню, в которую он девчонку приволок.

Волосы разметаны по постели. Губы темные вишневые, приоткрыты. Дышит рвано.

Надеюсь, эта бледность и темный цвет губ у нее от природы, а не от того, чем там братец ее накачать умудрился.

Не хрипит, крови и пены изо рта нет, — уже выдохнуть можно.

Все равно прикладываю руку к шее, проверяю пульс.

Платье чуть надорвано на груди. Настолько, что упругий вишневый сосок выбился из-под тонкой ткани.

Подол платья задран. Оголенное бедро так и светится молочной белизной.

Надеюсь, это был не акт насилия и Ал и правда хоть немного очаровал эту девушку. Иначе я реально сейчас разорву мальца на части!

Хотя… Судя по тому, как сладко и протяжно она стонет от моего легкого прикосновения к ее шее, распахивая пухлые губы шире, платье портилось на ней в этой постели по взаимному согласию!

Черт!

Это же надо было додуматься до такого! Дочь Грека!

Даша! — пронзает ударом, вколачиваясь под самые ребра.

Я совсем о ней забыл в этом угаре!

Что она слышала? Видела ли Ала, когда он сюда приволок девчонку?

Надеюсь, моя девочка все это время спит сладким крепким сном… Иначе… Хрен знает, что могла обо мне подумать! Что у меня тут вообще бордель!

Аккуратно приоткрываю дверь нашей с Дашей спальни.

Как в другой мир. В другую реальность.

Так и есть. Они и я — это что-то совсем далекое от всего бреда, что творится за стенами этого дома. Рай. Наш маленький оазис. Нереальная, безумная отдушина. Глоток воды пересохшими губами после тысячи лет блужданий по пустыне.

Даже запах, что витает здесь. Ее запах. Он будто сам мир изменяет.