Цена его любви

И снова — матерясь сквозь зубы.

Приходится оставить Дашу, эти дела не ждут.

Вызываю Василия, с тяжелым сердцем отдавая ее в его руки. Век бы не отпускал. Никуда бы от себя не отпустил.

Но реальная жизнь накатывает, глотает нас, забирает в свои обороты.

Простое и тихое счастье — всего лишь дурацкая мечта.

Я ведь давно это понял. Давно. Еще тогда, когда надеялся слегка подняться и просто тихо зажить, наладив свой небольшой бизнес, тот, который еще у отца уроды отжали.

Ни хера так невозможно. Либо тебя прогнут, как только расслабишься, либо прогибать придется тебе.

И счастья этого — тихого, спокойного, бывает, может, единственный миг.

Когда беззаботно. Когда солнечно. Когда в глаза любимые просто смотришь, а они в ответ тебе так светятся. И слов не надо. Хочешь просто быть.

Глава 14

Лютый рвет и мечет.

С налитыми кровью глазами, матерясь, сметает все на хрен со стола.

Обводит нас бешеным взглядом, стоящим перед ним. Меня, Морока и Тигра.

Кто бы сомневался, что будет в ярости.

Ему тоже где-то там, на туманном Альбионе тихая жизнь рябью померещилась. Спокойный бизнес. Без этого всего нашего дерьма.

Но только померещилась, мы все знаем, что так надолго не бывает. Билетов в жизнь не вытягивают, в тихий мир из нашего путевок нет.

С каменными лицами, стараясь не усмехаться, выслушиваем все его тирады.

Можно сколько угодно пытаться себя обмануть, но сущность никуда не спрячешь.

И пусть Дан Лютый сто раз уехал, пусть завел свой легальный бизнес и ни во что в последнее время не вмешивался, а натура никуда не делась. Мы все всегда знали, — для того, чтобы держать город он по натуре своей подходит больше всех. Даже лучше, чем Грач.

Только же его не выманить, ни выковырять оттуда было невозможно. Пока выбора не осталось. Совсем.

— Как, вашу мать?! — ревет так, что, блядь, поражаюсь, как двери из петель не выносит. — Как до такого дошло?! Какого хера я все это дерьмо теперь разгребать должен?"

"— Смирись, — усмехаюсь, бросая ему на стол тяжелые папки. — Такая судьба, брат. Мы сами ее выбрали, забыл?

— Выбрали, — усаживается за стол, глотая свой коньяк. — Выбрали, блядь, на свою голову. Пока молодыми и дурными были.

Сжимает и разжимает кулаки. Костяшки сбиты. Вижу, побуянить неслабо успел еще до моего приезда.

Всегда бешеным был. Но это никогда ему не вредило. Наоборот. Одного имени Лютого все в округе боялись. Близко не подходили. Хватка у него тоже бешеная. Своего не выпустит и чужого, если вцепился, ни хера уже не отдаст.

— Бумаги! — взрывается. — На хрен мне ваши бумаги! Свалить всех в одну кучу и колени простреливать. Яйца отбивать, пока не скажут. Детектив устроили, мать вашу!

— Дан.

Усаживаюсь первым, пока Морок с Тигром благоразумно молчат позади. — Я бы, поверь, давно так бы и сделал.