Целительница моей души

"

"Когда из духового шкафа потянуло запахом почти уже готовой курицы, а печенье подходило на противнях, дожидаясь своей очереди, в дом ввалилась пятёрка старших, держа в охапках добычу и радостно обсуждая удачные покупки, и как успели у кого-то из-под носа какую — то последнюю и очень важную методичку перехватить. Снова объятия и поцелуи перед скривившимися рожицами Ронта и Бейла — старшие мальчики уже переросли тот возраст, когда объятия матери или сестры принижают мужественность «взрослых парней», и с радостью со мною обнимались.

— Завтра придётся поработать в упор, — со вздохом заявила Льюла, когда первый голод был утолён, а на столе появился чай с еще горячим печеньем. — Следующие две недели я без увольнительной. Наказана. В этот — то раз отпустили только из-за покупок, в этот выходной любых штрафников отпускают, отодвигая наказание.

— Да когда же ты успела — то? — ахнула я. — Пять дней всего учитесь.

— Я ещё раньше успела, — усмехнулась девушка, беря очередную печеньку. — Когда только приехали.

— Это из-за меня, — вздохнула Вела. — Я виновата.

— И ничего не из-за тебя, не выдумывай! То есть… за тебя, а не из-за! И он сам виноват.

— Льюла, что произошло? — я строго взглянула на девушку, потом обвела взглядом остальных студентов, но все старательно жевали, отводя глаза. Заметив слабое звено — старшая девушка бросала на сестру виноватые взгляды, — обратилась уже к ней: — Вела, почему ты считаешь, что это из-за тебя.

— Не из-за неё! — тут же взвилась Льюла. — Она вообще ни при чём, она просто шла, и всё, а этот! И правильно я ему в глаз дала!

— Tы подралась? С парнем?! — нельзя сказать, что меня это сильно шокировало. Вот если бы Вела или Лана, я бы сильно удивилась, но Льюла и правда могла залепить обидчику в глаз, не раздумывая. Хотя, стоит отдать ей должное — дралась она только за правое дело, или за то, что считала правым, а в это понятие для неё в первую очередь входила защита членов нашей семьи. — Он тебя оскорбил? — обратилась я к Веле, сделав единственный возможный вывод.

— Нет, — тихо ответила Вела, и Льюла тут же возмущённо взвилась:

— «Нет»?! Ещё как оскорбил! «Ну, что, блондиночка, еще не передумала? Готова согреть мою постель?» — это, что не оскорбление? Да он еще мало получил, ничего, я ему ещё добавлю!

— С ума сошла! Не вздумай! — Вела тоже повысила голос.

— А что, позволить ему остаться безнаказанным?!

— Наказанной оказалась в итоге ты. И хорошо, что только увольнительными.

— Tак, стоп, — Рин негромко хлопнул ладонью по столу, и девочки притихли. — Льюла, ты поступила глупо, подставилась. Нельзя было драться у всех на глазах, сказала бы нам, мы бы сами с ним разобрались.

— Нет! — воскликнула Вела.

— Tеперь ты, — Рин поднял руку, пресекая возражения.