Целительница моей души

Но было и существенное отличие — сейчас со мной осталось лишь четверо достаточно больших и самостоятельных детей, способных с лёгкостью вести наше хозяйство, пока я пропадаю на приёме больных. А тогда у меня на руках было четверо малышей, плюс дети постарше, которые тоже требовали заботы, а я сама была ещё таким ребёнком! Совершенно к самостоятельной жизни не приспособленной. И не представляю, что бы делала, как справлялась, если бы не семейка Бронк.

Когда дядько Рул высадил нас у домика покойной знахарки, а сам поехал дальше, я зашла внутрь и в ужасе огляделась, не представляя, как можно жить в таком крохотном помещении без единого магического артефакта. Проснувшаяся Ава рыдала у меня на руках, Лана, вцепившись в мою юбку, подвывала ей в унисон и звала няню, Ρонт цеплялся за меня с другой стороны и просился на ручки. И только Бейл продолжал спать на руках у Рина, «благоухая» обкаканными пелёнками на весь домик. Старшие дети тоже с ужасом осматривались, Вела начала всхлипывать, я уже готова была к ней присоединиться, и тут в домик ворвался ураган из женщин и девушек.

Сначала мне показалось, что их человек двадцать, не меньше, оказалось в итоге, что только пять — Дона, жена дядьки Ρула, три её дочери и невестка.

Малышей вмиг расхватали по рукам, помыли, переодели и успокоили. Старших детей отправили осваивать двор, а то всем нам было в доме не протолкнуться. Я только глазами в растерянности хлопала, а печь уже была растоплена, в ней варилась каша, полы и маленькие подслеповатые окна сияли чистотой, а я была едва не раздавлена в объятиях, вымочена в слезах и почти утоплена в благодарностях за спасение жизни их мужа и папаньки.

И только я немного в себя пришла и хотя бы начала различать в этом вихре, кто где и чем занимается, как безумие увеличилось. В дом ввалилось трое парней с какими-то досками, молотками, чем-то еще и, главное — с огромной люлькой. Вся это компания вместе со своей ношей нырнула в прикрытый занавеской дверной проём — а я даже не сразу сообразила, что там есть еще одна комната, — и оттуда раздались стук молотка, визг пилы и чертыхания. Один из парней, тот, что помладше, ещё пару раз промчался туда-обратно, волоча что-то, отдалённо напоминающее матрасы, туда же занырнула одна из дочерей матушки Доны с каким-то большим узлом в руках, и спустя недолгое время меня пригласили принимать работу, назвав хозяюшкой.

В крохотной комнатке помещались две кровати — одна настоящая, а вторая — только что сколоченный настил на ножках, над ними были надстроены широкие полки, а на всём этом лежали, как я потом узнала, соломенные тюфяки, прикрытые не новыми, но вполне крепкими и чистыми простынями и домоткаными шерстяными одеялами. В центре, привязанная к вбитому в балку кольцу, висела люлька.