Целительница моей души

Когда тебе тот, кто руку сломал, монету дал, потом тот, что с хвостом, что-то сказал — они сами в это верили, но это неправда.

Я мысленно пробежалась по нашему разговору и поняла, о чём речь.

— Они думают, что шрам от магического напалма нельзя убрать.

— Гнать им надо своего целителя, — фыркнула Лана.

— А ты молодец, — улыбнулась я девочке, — не растерялась. Хотя на пути лошади лучше всё же не вставать, скомандовала бы с тротуара."

"— Да что она мне сделала бы? — искренне удивилась девочка. — В бедняжку кто-то то ли камень кинул, то ли из рогатки выстрелил, испугалась она, да и больно было, вот и побежала. Теперь сама переживает. Я кучеру сказала, чтобы не ругал её, он обещал.

Я оглянулась на виновницу всего этого переполоха, которая уже спокойно стояла в сторонке, а кучер что-то делал с её крупом, то ли чем-то мазал ранку, то ли еще что, но главное — и правда не ругался на скотинку. Всё же хорошо, что это происшествие трагедией не закончилось, да еще и пользу принесло — я заработала золотой за минуты, почти не потратив силы — чем «свежее» рана, тем проще лечить, а значит, и сил меньше требуется отдать, — и заполучила богатого клиента, который сможет порекомендовать меня своим знакомым — а это уже совсем другой уровень заработка, чем среди моего нового окружения.

День определённо удался.

Рынок был намного больше того, на который мы иногда приезжали в Бетелле, при том, что тот был в городе единственным, а этот — одним из многих, и судя по карте — далеко не самым большим. Что тут скажешь — столица.

Мы довольно быстро набили корзины с верхом — нас было пятеро едоков, причём двое — прожорливые подростки, а как часто я смогу ходить на рынок — не знаю. Конечно, всегда есть утро до начала приёма, но я уже знала, что целитель — это вам не сапожник или булочник, а роды или несчастные случаи часов приёма обычно не дожидаются. Но когда я озвучила эту проблему детям — раньше-то на рынок ходить не приходилось, всё было под рукой, в огороде, подполе или хлеву, да и не было в нашем селе рынка, как такового, — Ронт предложил выход.

— Давай, я буду на рынок ходить. Я уже взрослый, тут недалеко, буду брать с собой Аву. Ты не волнуйся, мы будем держать корзины так, словно сами несём, никто и не узнает про телекинез. И ты же знаешь, ерунды я не наберу.

Он был прав. Такой уж у Ронта был необычный дар — определять фальшь. Причём, в чём угодно — он чувствовал произнесённую или написанную ложь, при этом различал, лжёт ли человек сознательно или сам введён в заблуждение. Он легко определял фальшивый документ или монету, гнилой изнутри, а внешне красивый плод или протухшее яйцо.