Целительница моей души

Если в главном дворце, перед всем миром или, как минимум, своими подданными, туда допущенными, Кейденс был истинным королём и соблюдал всё, что положено по протоколу — была я там разок, только впитанные с молоком кормилицы правила этикета помогли не ударить в грязь лицом, — то в семейном крыле мой жених преображался. По сути, в главном дворце он был «на работе», а потом возвращался «домой».

В тот раз меня официально представили узкому кругу приближённых, а три мага крови подтвердили мою личность, а также личности остальных детей — спасибо дедушке, что позаботился о доказательствах в виде наших настоящих свидетельств о рождении, пригодились. Больше я туда не совалась — зачем? Мне и в семейном крыле отлично жилось. Οстальным предстоит сегодня впервые появиться в главном дворце, но лишь студенты останутся на бал, остальные дети ещё слишком малы. И хотя кроме общеобразовательных предметов и магии изучают теперь и этикет, и танцы, пройдёт еще несколько лет до того времени, как они попадут на свой первый бал.

Впрочем, мальчики на него особо и не рвались, а вот девочки мечтали скорее подрасти и станцевать свой первый танец. Но пока им остаётся довольствоваться братьями и учителем в качестве партнёров, а это не то, совсем не то, уж я-то помню!

— Дина, ты уже проснулась? — в дверь просочились Вела и Льюла. Я как раз намазывала масло на подогретую булочку — завтракала я сегодня с своих апартаментах в гордом одиночестве, вроде бы так было положено. Я не возражала — если здесь такие традиции, почему бы нет?

— Да, недавно, — кивнула сестрёнкам, в который раз удивившись их непохожести. — Хотите булочку?

Конечно, они вовсе не сёстры, а двоюродные тётя и племянница, и быть похожими не обязаны, но, с другой стороны, с близнецами Льюла в таком же родстве, а все трое — как цыплята из-под одной несушки. А вот Вела очень похожа на меня — невысокая, худенькая и светловолосая, — а ещё больше — на мою сестричку Эйтину. Иногда, глядя на неё, я думаю — вот такой стала бы Эйтина, если бы не погибла вместе с остальными, дав нам возможность спастись. В той бойне я потеряла и родителей, и трёх родных братьев, не говоря уж про десятки других родственников, но больше всего сердце болело о единственной сестричке.

— Нет, мы уже позавтракали, — улыбнулась Вела, присаживаясь напротив, в то время, как Льюла не стала себе отказывать и подхватила с блюда маленькую булочку. — Ты как? Готова?

— Не-ет, — я помотала головой. — Страшно.

— Да, я бы тоже, наверное, боялась, — кивнула Вела.

— Чего страшного-то? — пожала плечами Льюла, присев на подлокотник кресла и поедая булочку. — Ты уже здесь и уже с его величеством живёшь. Как будто сегодня ночью случится что-то новое.

— Лью! — возмутилась её старшая сестра.