Целительница моей души

А тройняшек я только-только от себя отпустила, не привыкла ещё, — призналась, прижимаясь щекой к груди короля. — Вроде бы только недавно малышами были…

— Ты была им чудесной матерью, — меня снова чмокнули в макушку. — Детям с тобой повезло.

Не факт, ой, не факт, если вспомнить наши первые годы и меня-неумёху. Но возражать не стала, приняла похвалу с улыбкой. Я ведь старалась, а это тоже считается."

"Четверг и пятница прошли примерно так же — дни практически ничем не отличались от тех, что были на прошлой и позапрошлой неделе, а вечерами появлялся король с сыновьями и роскошным ужином, после которого я лечила Эррола, а дети играли. В четверг Ρэйнард принёс свою игру, и они играли, старшие против младших, и на этот раз команда Рэйнарда и двойняшек выиграла. А вот в пятницу Ронт принёс фигурки от нашей, более простой игры, их как-то пометили, повязав цветные нитки, каким-то образом распределили на пять игроков, и теперь каждый играл за себя.

Вот это была битва! Когда на поле вместо двух команд играют целых пять — это и правда весело. Громко, шумно, азартно — и очень-очень весело. Дети радостно кричали при удачном ходе или наигранно стонали, хватаясь за голову, причитая и обещая страшную месть, потеряв очередную фигуру, сбитую с тропы. А мы с королём и Эрролом болели за них, при этом Эррол сказал, что раз папа болеет за Рэйнарда, то он будет болеть за Лану, которая снова принесла ему цыплёнка.

Выиграла Ава, чего вообще никто не ожидал, а вот Бейл оказался самым последним и потребовал реванша. Договорились, что в следующий раз снова сыграют, а король пообещал дать задание ювелиру сделать ещё четыре набора фигурок других цветов — ведь когда-нибудь и Эррол сможет присоединиться к игре.

Когда в субботу появились мои студенты, приём ещё не закончился, и, по утренней договорённости, младшие о кардинальных изменениях в нашей жизни помалкивали. Но помалкивали, видимо, слишком загадочно, потому что, закончив приём, я застала в кухне настоящий допрос — старшие пытались выяснить, что же такого интересного хотят скрыть от них младшие, особенно учитывая, что ужин вообще никто готовить не начинал, и их отговаривали. Младшие уже не пытались делать вид, что ничего не случилось, но стойко прятались за фразой: «Мама сама всё расскажет».

И мама рассказала. Поскольку до ужина еще было порядочно времени, мы расселись за столом с чаем, печеньем и фруктами, просто чтобы чем-то руки занять. О том, кем является мой пациент, все уже знали, так что я рассказала, что король вычислил, кто мы такие — про мою девственность, зародившую в нем сомнения, я, конечно, умолчала, списала всё на портрет, о существовании которого и сама не знала. А он, пусть не сразу, но вспомнил.