Цеховик. Книга 8. Запах денег

Если Ферика попросили на выход и ограничили в доступе к телу Рашидова, вероятно, и другие возможности подсократили и, скорее всего, его отгоняют от арсенала. Любопытно, его бизнесу большой урон причинили?

Я понимаю, в блатной среде у него авторитет серьёзный и напрямую с близостью к Рашидову не связан. Но, боюсь, репутационные потери для Ферика неизбежны. И, опять же, план с Джемалом тоже может накрыться тазом, если Фархад Шарафович не сможет обеспечить тот минимум, на который Джемо рассчитывает.

Квартира, в которой в Москве живёт Айгюль, производит впечатление. Огромная, с высокими потолками, с импортной мебелью, венецианскими люстрами и британскими сервизами. Картины, большущие полотна с сюжетами на тему плодородия, украшают стены. Рог изобилия и прочие штуки, настраивающие на фривольный лад

Конечно, полностью без кича и «узбекского барокко» обойтись не удаётся, но в общем и целом можно похвалить стремление владелицы или архитектора, обойтись без явных излишков.

Айгюль улыбается, стоя прямо передо мной и наблюдая, какое впечатление производит её дворец.

Она встречает меня с распущенными, сияющими, как смоль волосами, блеском в глазах и улыбкой. Улыбка её совершенно восхитительна, а чёрные глаза лучатся и сияют весёлыми огоньками. Шёлковый халат в лучах хрустальных светильников сияет как огромный бриллиант.

Айгюль берёт меня за руку и подводит к дивану. На журнальном столике стоит большая ваза с фруктами, стоят стаканы и восточный сосуд причудливой формы.

— У тебя прекрасный будуар, — усмехаюсь я. — Как тебе тут живётся?

— Эх, плохо одной, — притворно вздыхает она, но тут же прыскает от смеха и начинает смеяться, прикрывая рот ладошкой.

Она опускается на диван и легко хлопает по нему рукой.

— Садись.

Я сажусь и проваливаюсь в шёлковые подушки. Сажусь я не рядом с ней, не там, где она хлопала рукой, а на самый край, и оказываюсь к ней в пол-оборота.

Айгюль тоже слегка оборачивается ко мне и откидывается на подлокотник дивана, так же, как и я опираясь на многочисленные подушки.

— Я, как падишах в гареме, — усмехаюсь я.

— Пришёл навестить любимую жену? — лучезарно улыбается она. — Хорошо, что падишах, а не евнух, а то в гаремах кого только не встретишь.

Она поднимает ноги и кладёт их на журнальный столик рядом с фруктами. Они оказываются вытянутыми рядом со мной и я с удовольствием ими любуюсь. Они аккуратные, ухоженные, красивые.

Айгюль, со своей стороны, с удовольствием любуется, как я любуюсь ими.

— Ты голодный, — спрашивает она через некоторое время.

— Не особо, — отвечаю я.

— Я готовить не умею, сразу предупреждаю. Так что, когда мы поженимся не знаю, как выживать будем.

— А мы поженимся? — хмыкаю я.