Цеховик. Книга 8. Запах денег

Да, во-первых, не смазливая, а красивая, а, во-вторых, не дурочка… Ну, вообще-то иногда бываешь… ну ладно, да, дурочка ты моя.

— Что⁈

— Дурочка, — подтверждаю я. — Но в хорошем смысле. И знаешь, ты меня поражаешь. Я всегда жду, что ты выкинешь какой-то фортель. Ты прям загадка всех загадок, не даёшь мне расслабиться. Не надо было это говорить, да?

Она поднимается на цыпочки и тянется ко мне губами. Мы целуемся до самого верха, до момента очередного «дзинь» нашего лифта.

А потом я сижу за стойкой и ем «Геркулес», сваренный для меня Наташкой. Лида ни жива, ни мертва от усталости лежит на стульях и спит. А я заставляю свою королеву красоты рассказывать о подготовке к конкурсу и, собственно, о самом конкурсе.

— Очень жаль, — замечает она, — что ты не видел ни одного моего выступления.

— Мне тоже, — соглашаюсь я. — Но у меня были очень важные дела, поверь. И ты не предупреждала, что будешь выступать.

— Ты кого-то убил сегодня? — тихо спрашивает она.

— Что? — округляю я глаза. — Нет, конечно.

— У тебя плохая работа, — качает она головой, понимая, что поделать с этим ничего нельзя. — Она тебя изнутри съедает…

— Егор Андреевич, — прерывает нас охранник Костя. — Вас там к телефону.

Я с удивлением смотрю на часы. Времени-то ого сколько. Кто же там, Злобин?

— Кто? — спрашиваю я.

— Новицкая, сказала очень срочно.

Что глубокой ночью может быть срочного у Новицкой? В это время даже и любовью заниматься поздно и лениво. Качнув головой, я встаю и иду к телефону. На Наташку не смотрю, и так чувствую её прожигающий взгляд на затылке.

— Алло.

— Егор… — голос её звучит как-то странно, глухо и испуганно.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

— У меня тут Голубов…

— Кто это? Арсений что ли? Зачем ты его впустила?

В один миг усталость и расслабленность оказываются далеко, где-то в другой жизни. Сердце срывается в галоп, а по спине пробегает озноб."

"— А я сам вошёл, — раздаётся развязный, злорадный голос. — И знаешь, что я собираюсь делать? Я собираюсь причинить кому-нибудь жуткую боль и страдания. Скорее всего, это будет Иришка. Хотя, ты можешь её от этого избавить. Приезжай сюда, и я её не трону, удовлетворюсь тобой. Только приезжай один, иначе ей будет очень и очень плохо.

— Егор, у него нож! — раздаётся вскрик Ирины, но резко обрывается и мне кажется, что я слышу сдавленный стон.

— Ничего не бойся, — шепчет он. — Приезжай, нам есть о чём поговорить…

3. Кино да и только

Не бойся, так не бойся. Не буду. Честно говоря, я уже настолько вымотан за эту ночь, что единственное, чего я боюсь, это то, что она никогда не закончится, замкнётся в петлю и будет болтать меня вечно, в этом дне сурка, в ночи, вернее.

Нажимаю на кнопку звонка. Динь-дон, дон-дигидон.