Смертельный звонок [cборник]

Пусть мальцы продолжают операцию «Чёс», а Зайченко с Сафоновым, знатоков местного фольклора, бросим на обработку контактов Дениса. Они-то способны отделить зерна от плевел.

…Вызванная для разговора мама Дениса, Татьяна Михайловна — моложавая, красивая женщина, сразу видно, с железным характером — показала немного. Подтвердила, что да, с сыном рассорились на почве женитьбы, что добровольно, не желая конфликта, она отписала ему в дар квартиру первого мужа и теперь на нее не собирается претендовать, если только «эта» не попробует как-то ущемить внучку…

— Под «этой» вы подразумеваете Нину, — уточнил Лев Иванович.

— Именно, — подтвердила женщина, — пусть только беспутная эта попытается…

— От нее что угодно можно ожидать. Может продать квартиру и вбухать деньги в какую-нибудь Панаму, может подселить кого. Не позволю, не дам, — решительно заявила она и почему-то тотчас уточнила: — Я же могу запретить?

— Вообще лучше посоветоваться с адвокатом, поскольку мы не в курсе всех деталей их взаимоотношений…

— Какие могут отношения? Отгрузила ему сто бочек арестантов, женила на себе — вот и весь сказ. А Лялечку все равно не дам в обиду. Еще вопрос, отдам ли я ее. Я ведь имею право?

И снова пришлось разъяснять, что надо бы обратиться к адвокату, прозрачно указывать на возраст, что вопросы опеки не решаются вот так вот, в рамках разговора о совершенно других вещах.

— Скажите, Татьяна Михайловна, вы подозреваете кого-нибудь? Возможно, в окружении Дениса или Нины есть люди, к которым следует присмотреться получше?

— К Нине вам надо получше присмотреться, прямо обоими глазами, — по инерции скорее, нежели зло, посоветовала Татьяна Михайловна, — да откуда ж мне знать? Я давно из поселка съехала — и слава богу.

— Возможно, у кого-то могут быть причины личного характера, ревность, соперничество, неверность?

Татьяна Михайловна вдруг вспыхнула, хлопнула ладонью о столешницу:

— Перестаньте! Вот охота переливать из пустого в порожнее! Взрослые же люди!

«Интересная реакция на простой вопрос, надо попробовать…»

— Вы о чем сейчас, Татьяна Михайловна? — искусно изображая смятение, мягко спросил Гуров. — Я задел некую болевую точку? И вновь вынужден напомнить: если бы тут, в этом кабинете, находились бы люди, знающие абсолютно все местные сплетни, слухи и прочее… вас бы тут не было, нет?

Однако Татьяна Михайловна уже опомнилась, пришла в себя:

— Простите. На взводе я, столько всего навалилось. Не обижайтесь.

— Не буду, — пообещал полковник.

— Я подумала, вы про эту сплетню, что Сережка Зубков и Нинка… ну, вы понимаете.

Лев Иванович развел руками, улыбнулся белозубо: не понимаю, мол.

— Все вы понимаете, — вздохнула женщина, — да и я далеко не дура. Да, я знаю, Лялечка не дочь Дениса.