Смертельный звонок [cборник]

— Я хотел вам стул предложить, — сообщил сыщик, — рассказ, насколько я понимаю, некраткий?

— Я тезисно, — заверила Алена, — у нас аудитория подготовленная, так что все сведем к обобщению и систематизации знаний с контролем усвоения и обсуждением допущенных ошибок… согласны?

— Вполне, — одобрил Крячко, — вы очень понятно формулируете.

— Что ж, продолжу в том же духе. Итак. Вы, уважаемые сыщики, в целом поняли верно: да, все дело в глупом, недостойном мыслящего человека бабском соперничестве. Меня извиняет лишь то, что Денис Романов — это первое и последнее светлое пятно в моей жизни. Я женщина, любовь для меня — все, любовь — мое право…

— Какая пошлость, — негромко проговорила Анна Георгиевна.

— Это не порок, — отметил Крячко, — я тоже, иной раз…

— Вы будете слушать или сами говорить станете? — Тут, пожалуй, впервые Алена проявила недовольство.

— Куда он денется, будет, — заверил Гуров, — продолжайте, пожалуйста.

История, поведанная скромной училкой, была одновременно простой и пугающей. И в самом деле, без дураков и дур, была любовь, свалившаяся как снег на голову на двух совершенно разных людей — первый парень на деревне и уродина, на которую без слез не глянешь. Но, видимо, Денис был из тех, кто умел видеть внутреннее, не внешнее? Ан нет.

— Я прямо ему сказала: хочу, чтобы ты у меня был первым, — с бесстыдной откровенностью повествовала Алена, — да, у нас были именно такие отношения, слышишь? Тебе и не снилось.

Нина кусала губы, про себя, очевидно, сквернословя, Елена Васильевна довольно улыбнулась:

— Да, да! Вы все жужжали вокруг него, а спал он только со мной. Вот так вот. Он говорил: тебе в постели жить надо.

— С-сука, — прошипела Нина.

— Грубо! Грубо! Вот и романтические тайны вскрылись грубо и внезапно…

Последовала по-девичьи мерзкая, изобретательная расправа, устроенная фанатками Романова над глупой ботаничкой, вообразившей себя пупом мира. Девки, в разное время отшитые Романовым, Алену подстерегли, когда она, счастливая и томная, возвращалась задами-огородами с тайного свидания — и, как деликатно сформулировала Анна Георгиевна, «покуражились». Елена Васильевна сухо излагала факты, точно все происшедшее не имело никакого отношения к ней:

— Латышева, белобрысая сука, обстригла волосы, мерзавка Голикова оторвала с мясом пуговицы на кофте, единственная была хорошая кофта. Дылда Волина била по лицу, две дряни — Леонова и Горенко — через грязную воронку лили спирт прямо в горло, Алимова чиркнула спичкой…

— И что же, никто ничего не видел? Или шли и отворачивались? — осведомился Крячко. На душе было донельзя погано, черно и чисто физически ощущалась гадливость, как будто заглянул в бездонную выгребную яму.