Черный меч царя Кощея

За столько-то лет что угодно осточертеет, хоть разрушение, хоть созидание, хоть ненависть, хоть любовь, хоть каннибализм, хоть вегетарианство. Ну, может, так уж прямо в каннибализме его не упрекнёшь, всё-таки он не совсем человек и жён своих ест, будучи в совсем другом, зверином обличье. Хотя с точки зрения законодательства это его совершенно не оправдывает…

— О, Никита Иванович пожаловал, — с широкой улыбкой приветствовала меня Василиса Премудрая. — Как ваш волчок тут появился, я сразу поняла, что дела не по маслу пошли. Что, царь Дормидонт не лучше своих соседей себя показал?

— Куда хуже! — честно признался я. — Нагло обвинил меня во всех грехах, попытался отжать коня, а потом и вовсе перешёл к угрозам физической расправы. Если б не Митя… Кстати, где он?

— Волк-то?

— Это временно. На самом деле он и не волк вовсе, а нормальный парень. Дмитрий Лобов, младший сотрудник Лукошкинского отделения милиции.

— А-а, — понятливо протянула царевна. — В кустах лежит, о березу башкой треснулся, сломал бедную…

— Берёзу, — уверенно уточнил я чисто для себя.

Чтоб наш Митяй да башку себе сломал, такого в природе просто не может быть, она же у него чугунная и мозгом не перегруженная. Спутал лошадь с каруселью…

— Со златогривого навернулся, видимо?

— Ага, может, он и хороший сотрудник у вас, да только ездить совсем не умеет.

Ну, доказывать ей, что псовые в принципе не предназначены для верховой езды на непарнокопытных, было, наверное, бессмысленно и не ко времени. Я поставил клетку с белой птицей рядом с безмятежно щиплющим травку жеребцом и прошёлся мимо сломанной берёзы в ракитовые кусты. Там, разбросав в стороны лапы, на спине, глаза в кучку, язык наружу, наслаждался незатейливым отдыхом мой верный напарник…

— Жить будешь? — Я присел рядом на корточки и похлопал волка по щекам.

— Буду, — без удовольствия ответил он. — А вон та мымра бессердечная даже не спросила: «Больно ли тебе, добрый молодец — серый волк?»

— Не обращай внимания. Говорят, что шрамы украшают мужчин. Правда, если всё время бодать берёзы головой, то… хм…

— Я больше не буду. Случайно вышло, ить ни седла, ни стремян, тока зубами за гриву и держался. — Он демонстративно сплюнул несколько длинных золотых волосков. — Получается, что я коня украл?

— Не совсем.

— И я так думаю. Как слуги Дормидонтовы с ружьями да вилами набежали, я со страху великого вперёд прыгнул да к златогривой скотине случайно на спину и попал. Опомниться не успел, а уж мы с ним над воротами летим!

— Бывает.

— То исть могу сказать, что энто он меня похитил да увёз?

— Мить, давай без бросания в крайности, — попросил я. — Пока мы тут с тобой одни, скажи лучше, как ты себе представляешь наше возвращение на Стеклянную гору?

— Ваше.

— В смысле?

— Ваше возвращение.