Любовные утехи русских цариц

И до каких извращений дойдет еще наш век, трудно предвидеть Успокоимся тем, что и в семнадцатом и восемнадцатом веках много таких вот извращений при русском дворе существовало. То мамка кормит своей грудью господского щенка, то раздетые донага мальчики за столом прислуживают, а господа полулежат на специально приготовленных ложах, естество свое без тени смущения обнажая. А все оттого, что, дескать, на Западе много таких чудачеств появилось. И, наверное, в издевку над такой вот профанацией русского в сторону «заморского» одел богач Демидов своих лакеев, прислуживающих за столом, в такую вот одежку: одна половина костюма сшивалась из золотых галунов, другая — из грубого сукна, одна нога лакея обувалась в шелковый чулок и изящный башмак, другая — в лапоть. «Лапотная Русь» недалеко, мол, ушла, но все же к загранице приближается — намекал. И действительно, получалось, что от своего ушли и к чужому не пристали. И зачем только наши царицы вводили в свой двор и на свою кухню французских поваров, если все равно русские кушанья предпочитали? Елизавета Петровна уплетала по две дюжины русских блинов, закусывала русскими щами с бужениной, кулебякой и гречневой кашей, сколько ни крутился рядом ее французский повар Фукс со своими заморскими яствами. Анна Иоанновна любила буженину настолько, что предпочитала ей все остальные кушанья. Екатерина Великая, практически уничтожив русскую кухню у себя во дворце в честь французской, сама к столу неизменно требовала чисто русскую вареную говядину с солеными огурчиками и старый русский соус из оленьих языков. Ну, цари русские после Екатерины немного, конечно, русские аппетиты поубавили в сторону иностранной кухни. Павел, который жестокую экономию и разные там ограничения в еду ввел, со своей собственной кухни начал. Он всех поваров повыгонял, а взял обыкновенную немецкую кухарку, которая подавала ему и его семейству без там лишних дармоедов-придворных. Он приказал проделать тайную дверцу из кухни в маленькую комнатку, где ели они с семьей только непритязательные и очень невкусные яства немецкой кухарки. Прямо стыдливо как-то пищу поглощали. Все поставщики, нажившие себе состояния на поставке продуктов в царский двор, были удалены, а продукты предписывалось покупать на обыкновенном рынке, что значительно сокращало расходы царского стола. Словом, у Павла особенно не наешься! Никаких поблажек он ни своему желудку, ни чужому не давал. Он даже закон такой ввел: число кушаний устанавливается в зависимости от сословий: итак, военные в чине не выше майора могли иметь до трех блюд, не больше. Указ сей он время от времени проверял: как подданные его исполняют.