Любовные утехи русских цариц

Нелегко ему дается любовь царицы, но, как сказала когда-то меткие слова неумная, в общем-то, подружка нашей последней царицы Александры Федоровны Вырубова, «от любви цариц не убегают». И Зубов все энергичнее и полнее входит в свою роль капризного, маленького мальчика, от которого ждут, чтобы он отдал не только свое сердце, но и свою душу. «Стань моим вторым „я“, отдай мне свое сердце, стань моим воспитанником, и я разовью твой вкус, я построю тебя по своему подобию». Что-то порочное, что-то патологическое есть в натуре Екатерины. Раньше она радовалась и поощряла преступную физическую связь Потемкина со своей племянницей, сейчас ей щекочет нервы сознание физической связи бабушки со своим внуком. Ей нравится, когда мальчик плачет от ярости, когда ему не позволяют войти в комнату бабушки, пардон, царицы, утешать потом его так приятно. От этой преступной, с точки зрения моралистов, связи Екатерина расцвела, как цветет старая яблоня после обрезки ветвей, наново рождаясь. Они вместе пьют чай, вместе музицируют, а Зубов довольно хорошо играет на скрипке, читают французские романы и даже своему верному конфиданту в Гамбурге М. Гримму пишется уже не хвалебное, а успокоенное и умиротворенное письмо, даже не изобилующее дифирамбами, — гармония личного счастья в панегириках не нуждается: «Он трудолюбив, бескорыстен, исполнен доброй воли и отличается чрезвычайными умственными способностями». Словом, как раз наоборот, чем он был в действительности.

У Зубова колоссальная интуиция, свою роль он заучил прекрасно и предупреждает каждое желание возлюбленной. И настолько он влез в кровать императрицы, а значит, и в ее сердце — помните: «Кто в постель войдет, тот права свои приобретет», — что затмевает могущество Потемкина, а после смерти последнего становится графом и князем священной империи. В 1874 году он в качестве генерал-губернатора отдавал приказания самому Суворову.

Его чрезвычайное честолюбие и хватка настолько велики, что он заграбастал все дела, всякое влияние, собирает огромные богатства, а тщеславию его нет предела. Платон Зубов всемогущ. Вот письмо графа Ростопчина, написанное Семену Воронцову 20 августа 1785 года:

«Граф Зубов здесь все. Нет другой воли, кроме его воли. Его власть обширнее, чем та, которою пользовался князь Потемкин. Он столь же небрежен и неспособен, как прежде, хотя императрица повторяет всем и каждому, что он величайший гений, когда-либо существовавший в России».

Все увереннее, все бесстыднее и циничнее начинает этот юноша вести себя по отношению к окружающим, внушая страх, ненависть и, конечно же, раболепие, как всегда бывает при дворе.