Любовные утехи русских цариц

И мы просто удивляемся, как это знаменитый поэт Державин мог ее сравнить со «спокойной весною»? Уж если она «весна», то очень даже беспокойна, с переменными солнечными днями, бурями, туманами, холодом и теплом — всем попеременно, но только не спокойствием. Леди Рондо, знавшая Елизавету Петровну еще девушкой, когда она гостила в Петербурге у Анны Иоанновны в 1731 году, так ее описывает: «Великая княжна Елизавета, дочь Петра I, истинная красавица, со светло-русыми волосами, большими выразительными голубыми глазами. Прекрасные зубы и очаровательные уста дополняют картину красоты. Может быть, с годами сделается она толста, но теперь прелестна и танцует лучше всех женщин. В беседе она жива, непринужденна и весела, так что можно подумать, что какое-то легкомыслие составляет ее главный характер»[133].

Из одиннадцати детей, родившихся у Екатерины I и Петра I, оставшиеся в живых Анна и Елизавета действительно были так красивы, что их по праву называли первыми красавицами Севера.

Берхгольц: «По левую сторону царицы стояла вторая принцесса, белокурая и очень нежная, лицо у нее, как и у старшей (Анны. — Э. В.), очень приятно, чрезвычайно приятное. Она двумя годами моложе и меньше ростом, но гораздо живее и полнее старшей, которая немного худа».

А кроме красоты, образованная Елизавета хорошо говорила по-французски, недаром с ее правления и началось введение французского языка и французской моды, довольно сносно по-немецки, очень немного, но понять можно было — по-английски и итальянски. И еще, увлекаясь поэзией, сама писала стихи. Их качество мы не оцениваем, но сам факт довольно примечателен. До сих пор русские царицы поэзией мало интересовались, больше молитвами и постами. Здесь же было все: разносторонняя натура и очень жадная до всего, а прежде всего до удовольствий, и как могла, жизнь свою разнообразила. Покинув бал, спешила к заутрене, с охоты отправлялась на богомолье. Ухитрялась даже самое благочестивое шествие, богомолье, например, превращать в веселье. С коей целью всегда на это богоугодное шествие ее сопровождал очередной любовник. Про Елизавету Петровну сентиментальная графиня А. Д. Блудова так сказала: «Она искренне веровала, искренне каялась и тотчас же начинала опять грешить»[134].

Императрица Елизавета Петровна.У Елизаветы Петровны прямо ненасытная какая-то жажда удовольствий была, причем самых разнообразных, какие только существуют. Сексуальные, театральные развлечения, охота, маскарады, балы. Ценила острое словечко, сама была весьма остроумна, специально никакого этикета не придерживалась, а когда была зла, то ругалась, как немецкий конюх, а иной раз и русского мужика могла за пояс заткнуть крепким словцом.