Любовные утехи русских цариц

А знаменитые Анны Иоанновны искусственные сады! Это же надо было до такого великолепия додуматься специальному гофмаршалу по развлечениям Левенвольду (да, да, тому самому, интимных дел с Екатериной I мастеру), чтобы в коридоры построенного при Анне Иоанновне каменного дворца в три огромных этажа, с семьюдесятью комнатами для гостей, театром, церковью, тронным залом, еще впихнуть сады с миртовыми и померанцевыми деревьями, расцветающими зимой вопреки всем законам природы, с разными там укромными гротами, в которых помещались столы с изысканными яствами для влюбленных и прочих охотников любовных утех, уставших в общей зале от танцев и ищущих уединения.

Леди Рондо, которая была фрейлиной приставлена к императрице Анне Иоанновне, прямо захлебывается в своих изданных за границей воспоминаниях, написанных в виде писем подруге, о том, какая была «красота, благовоние и прохладная теплота этого удивительного сада, возникшего вдруг среди снега и льда, что казалось волшебством и располагало душу к какой-то мечтательности». Но, правда, надо признать, что леди Рондо как-то уж слишком своеобразно Анну Иоанновну воспринимает. Все розовенькое выпячивала, а все черненькое игнорировала. Вот и «выписала» Анну Иоанновну этакой благородной дамой без тяги к шутам и пощечинам, зато пронизанную искусством и европейским образом жизни. И невдомек леди Рондо, что все эти оперы итальянские, немецкие театральные труппы, два симфонических оркестра, балет скорее для иностранцев были предназначены. Чтобы пыль им в глаза пустить. Вот, мол, смотрите, какие мы культурные и как искусство обожаем, хотя на самом деле обожала Анна Иоанновна самые что ни на есть грубые и чувственные развлечения и, кроме драки шутов, любила драки медведей. Да, медведями любила побаловаться. Конечно, не подумайте, что котлетки из их мяса кушала. Просто любила зрелища диких и ручных медведей. Одинаково нравились ей и травля диких медведей, и комедиантство ручных. Для этой цели сначала в Москве, а потом и в Петербурге для них был устроен обширный двор, а для белых медведей, привезенных в 1664 году, — даже специальные водоемы.

Вы, испанские тореадоры, с ленивой грацией и без лишних движений прокалывающие своих бычков, вам бы поучиться хладнокровию и отваге наших русских мужиков, остающихся в замкнутой клетке один на один с разъяренным диким зверем!

Зверь становился на задние лапы и ревел, двигаясь на бойца. Искусство бойца состояло в том, чтобы не допустить его броситься на себя. Предупреждая нападение, он сам бросался на него, поражал между передних лап рогаткою и упирался в нее ногою. Таким образом случалось, что медведь погибал с первого удара.