Любовные утехи русских цариц

Была она камер-фрейлиной в свите Екатерины I (а было у нее в свите аж 60 человек, Петр I разрешил ей такую пышность!). Так вот, у тех Гамильтонов, а к ним можно еще прибавить и лучшую подругу президента Академии наук Дашковой, своя эпоха и свои интрижки, к нашей истории отношения не имеющие.

Наша Мария Даниловна, имея красоту необыкновенную и сердце любвеобильное, утратив расположение царя и придушив троих детей, из которых один был от царя, перекинулась на его денщика и так крепко (это чувство вообще характерно для русских женщин — любить, так уж до гроба) его полюбила, что в любовных утехах не могла ему отказать даже в последние дни беременности, скрывая намерение рожать от своего любовника, поскольку возымела преступное желание тут же его, ребеночка, после рождения прикончить. В тайной канцелярии подследственный Иван Орлов, обвиненный в соучастии со своей любовницей в убийстве ребенка, такие вот показания давал: «Я у нее (у Гамильтон. — Э. В.) щупал брюхо и спрашивал: „Что ж, не брюхата ли ты?“» — И она сказала: «Нет, от тебя я б не таила». — «А для чего брюхо туго?» — спросил я. «Да ведь ты ведаешь, — отвечала Марья, — что я нездорова. Брюхо у меня от запору»[92].

И случилось это точно 9 апреля 1718 года — в Тайной канцелярии записано. Продолжение этой истории нам расскажет историк М. П. Погодин: «Свозятся со всех сторон свидетели, участники, идет допрос за допросом, очные ставки, улики — и пошел гулять топор и пилить пила и хлестать веревка»."

"«Все смешалось в кучу в доме Облонских» — ибо в это время полным ходом идет следственная возня с сыном Петра Алексеем, с его матерью Евдокией Лопухиной, из далекого монастыря подозреваемой в кознях, с его сестрами и десятками подозреваемых вельмож. И не в таком малом деле, как убийство ребенка, только в заговоре против самого государя. И в этой суматохе никто бы и не вспомнил о Марии Гамильтон, лежащей в постели в сильном недомогании от тяжелых последствий родов и своего преступления, но денщик Иван Орлов, бес его попутал, испортил хеппи энд своей любовной истории. У царя пропало ценное письмо, которое он накануне в карман камзола положил и которое случайно из дырявого кармана (безобразие, денщик, ты тут своими амурными делишками занимаешься, а у царя карман дырявый) закатилось за подкладку. Не найдя своего письма, царь велит призвать денщика. Тот, изрядно перетрусивший и уверенный, что его амурные делишки, в которых он посмел конкурировать с самим царем, раскрыты, бухается царю в ноги и просит «не казнить, а миловать». Царь от удивления рот раскрыл.