Любовные утехи русских цариц

Да, у Глебова была любящая и верная жена, которая, по-видимому, знала о связи своего мужа с Евдокией, поскольку охотно принимала от нее денежную помощь. Раз даже получила от нее шестьсот рублей, ибо Евдокия хотя и плакалась на бедность, на самом же деле не очень-то в деньгах нуждалась, получая их и от брата своего, и от сына Алексея, и от невестки Марьи, сводной сестры Петра I.

Жена Глебова в ноги царю бросалась, челобитные посылала, о прощении мужа просила. Ничего не помогло. И когда ее муж более суток умирал на колу, взирая потухшими глазами на народное скопище, жена не выдержала этого ужасного зрелища: наложила на себя руки. Знала, что в ад за это пойдет. Но, видно, так велико было ее отчаяние, что при виде земных мук ее мужа другой ад ей уже не был страшен.

Выпоротой Евдокии была дарована жизнь. Ее поместили почти что в тюрьму — в отдаленный монастырь на берегу Ладожского озера со сторожевым надзором. Так закончилась ее великая любовь, мало чем напоминающая любовные утехи. Недоумение наше по поводу вдруг возникшей ревности Петра I к своей опальной экс-жене Евдокии постараемся развеять, так как не одна ревность тут имела место. Конечно, в каком-то смысле самолюбие Петра было задето, что, высланная на служение Богу, а не амурам, она иные намерения возымела и даже платье монашеское не всегда носила, часто в светское переодеваясь.

Но поведение Петра иные мотивы направляли: он подозревал Евдокию, и сына своего Алексея, и своих сводных сестер Марию и Софью в сговоре, даже в заговоре, имеющем целью свергнуть его с престола.

В монастырь к Евдокии был послан искусный шпион Писарев (он потом будет Петром вознагражден и большую должность получит), который донес царю о таинственных беседах былой царицы с епископом Досифеем и духовником Пустынным. Были подслушаны и переданы царю неосторожные слова Евдокии с просьбой помолиться за нового царя-батюшку — Алексея Петровича. Ну, конечно, после таких донесений всех их арестовали и привезли в Москву на пытки и допросы."

"Аресту, пыткам и допросам были подвергнуты и собственный сын Петра Алексей, и шестеро его приверженцев, из которых один был родным братом Евдокии Лопухиной. Алексея, оторвав от «работной девки» Ефросиньи (по другой версии — Афросиньи), с которой он «беззаконно свалялся» (лексикон из слов Петровского манифеста), доставили к царю-батюшке. «Царевич, упав на колени, подал повинную во всем, присягой подтвердил свое отречение от престола, присягнул новому наследнику престола, четырехлетнему Петру Петровичу, и обещал выдать всех своих единомышленников»[73].

Никакой поблажки не получил царский сын и в феврале 1718 года предстал перед судом наравне со своими сторонниками, подвергаясь тем же жесточайшим пыткам, что и его товарищи.