Любовные утехи русских цариц

Лицо неодухотворенное, без той живости и самобытности, которая так очаровывала Петра во второй его жене — Екатерине. И мы бы сказали: да не глупа Евдокия, но действительно проста. Проста и пресна."

"Воистину непостижимы пути любви, а пока же едет Евдокия по своему горестному пути в Суздаль, в Покровский девичий монастырь, в худой бричке, запряженной двумя худыми лошаденками, как простая смертная. И как простой смертной, ничего ей не полагается. Все отнято. Даже имя. Теперь она бедная монахиня Елена с одной служанкой и без всякого пособия или пенсии. Даже двум ее сестрам, тоже заключенным в монастырь, оставил Петр пенсию и домашние вещи. Евдокии же ничего. И, чтобы не умереть с голоду, пишет она своим родственникам письма о помощи. Вот образчик одного ее письма: «Мне не надо ничего особенного, но ведь надо же есть; я не пью ни вина, ни водки, но я хотела бы быть в состоянии угостить. Здесь нет ничего. Все испорченное. Пока я еще жива, из милости покормите меня, напоите меня, дайте одежонку нищенке». Так жалостливо пишет своему брату Аврааму, который будет потом казнен Петром. Евдокии двадцать лет, и еще целых двадцать проведет она в затворнической келье — ровно половину своей жизни. И только через десять лет своего затворничества встретит она свою великую любовь, и это будет не любовь к Богу, а самая что ни на есть всепоглощающая земная любовь, в которой плотское чувство растворилось в духовной страсти измученной и тонкой души, не понятой Никем и никем не оцененной. Чтобы понять, как ей удалось целых восемь лет встречаться со своим возлюбленным майором Глебовым, будучи заточенной в монастыре, надо знать нравы монастырей того времени, не исключая и западных. Не оттуда ли пошли распутные нравы и проникли в русские православные монастыри?

Боккаччо в своем бессмертном творении «Декамерон» нимало от правды не ушел, обнажая слишком свободные нравы монастырей. Масса монастырей были самыми бойкими домами терпимости. В Германии, в Испании, во Франции, в Италии были монастыри, в которых ни одна келья не оставалась без ночного посетителя. Здесь гости веселились и безобразничали больше, чем в притоне. Монахиня и проститутка часто были синонимами.

В Германии вышел документ, умаляющий вину монашенок, если они согрешили с особой духовной.

Это еще больше как бы склоняло их к грехопадению в стенах монастыря со своими же монахами. Против натуры не попрешь, не правда ли? Недаром вошли в обиход такие вот поговорки: «Стены монастырей не столько оглашаются псалмами, сколько детским криком», «Многие женщины входят в монастырь порядочными, а выходят девками».

Монахини соперничали с опытнейшими жрицами любви. Но рожать от этих греховных связей детей в монастырях считалось грехом. Поэтому процветали детоубийство и аборт.