Царевичи

– Кажется, я недалеко от тебя ушла… – тихо рассмеялась, глядя на его оттопыренные в области паха штаны."

"Я и раньше знала, что Лев красивее многих мужчин, но сейчас, стоявший обнаженным по пояс, с подрагивающими от едва сдерживаемого порыва мышцами на груди и животе, он был просто великолепен!

– Но ты так и не рассказал, где провел прошлую ночь… – с напускной обидой прошептала у краешка его пухлой нижней губы.

– Каюсь, – парень притянул меня к себе, крепко прижав к груди, туда, где неистово билось его сердце, – сегодня ночью я не только расскажу, но и покажу. Потерпишь немного?! – проведя рукой вниз по моей спине, он прижался ко мне всем телом, пресекая на корню любую попытку к бегству. – А пока предлагаю порезвиться на моем лице. Ты как?

Проворные пальцы пробрались под тонкий хлопок моих домашних штанов, и, сдвинув вбок намокшие трусики, Лёва мягко вошел в меня пальцем…

* * *Проведя большую часть дня в постели, к вечеру мы все же разошлись по разным комнатам. Лев ненадолго отлучился поработать в кабинете, пока я обустраивалась в его квартире: развешала свои немногочисленные наряды в гардеробной, разложила косметику в отведенном мне шкафчике около душевой, гордо водрузив рядом с его зубной щеткой свою.

Закончив с приятными хлопотами, я не удержалась и достала из сумки зеркальный фотоаппарат. Почти двое суток не держала своего «малыша» в руках, что было абсолютным антирекордом, ведь именно с его помощью я с шестнадцати лет зарабатывала на жизнь.

Однако фотосьемка была не только любимой работой, но и способом хоть ненадолго спрятаться от окружающего мира. Ведь сделать фотографию по-настоящему красивой и глубокой получалось только тогда, когда я полностью отключала рациональное мышление, оставив лишь чувства.

Повесив фотоаппарат на шею, я вышла на лоджию и, подкрутив баланс белого, сделала несколько снимков ускользающего в перине молочных облаков солнца.

– Нереальная красота…

Ахнула, ощутив сильные руки чуть ниже живота.

– Это ты нереальная красотка! – пальцы парня ласково скользили по моей ключице, а затем, медленно поднявшись по шее, утонули в распущенных волосах.

– Я не слышала, как ты вошел.

– На это и был расчет, – прижимая меня грудью к прохладным перилам, Лев собрал платье гармошкой на талии.

Тихо рыкнул, когда обнаружил те самые стринги-веревочки, которые подарил недавно. Они ничего не прикрывали, с таким же успехом можно было разгуливать вообще без нижнего белья.

– Уже пора ехать? – спросила, задыхаясь.

– Пора, – он шумно сглотнул, – но мы немного задержимся, – и легонько шлепнул меня по попке.

Закусила губу, услышав, как лязгнула пряжка его ремня.

– Нас могут увидеть… – пробормотала рассеянно.

– Могут.