Царевичи

Он пытался мне что-то сказать… Но я и так уже все поняла…

– Нет… Нет… – шептала, пытаясь сглотнуть огромный ком в горле. – Нет… этого не может быть… Миш-а-а… – перед глазами все расплывалось от потоков слез.

– Ночью он сам поехал к Шаху. И героически погиб.

41

Новодевичье кладбище

Несколько дней спустя

Гроб медленно опускали в землю.

Я ощущала пугающее спокойствие, потому что приняла лошадиную дозу успокоительного. Да и… пожалуй, за эти дни уже выплакала все, что можно было выплакать. Знала, нужно пережить этот день. Просто пережить еще один бестолковый день моей никчёмной жизни.

Гроб был закрытым – от тела Льва практически ничего не осталось. Его опознали по фрагментам костей и частицам ДНК, уцелевшим после пожара.

Все что я знала – перед нашей безумной игрой в карты кто-то из силовиков проговорился Льву о готовящейся операции по задержанию Шаха. Они вычислили его местоположение и готовили облаву. Нужна была только приманка…

После того, что произошло между нами в доме, Лев предложил себя на эту роль. Он не побоялся сам поехать в логово зверя.

Но что-то пошло не так… Шах пытался скрыться, а убегая, подорвал здание. Ценой собственной жизни Лев не позволил ему уйти. Двери заблокировались. И они сгорели заживо.

В голове набатом стучали слова гадалки.

Эта карта называется «Любовь и Смерть». Только тебе под силу их спасти. Не одного. А двоих. Запомни: их можно спасти. Делай то, что велит тебе сердце, даже в самой безумной агонии доверься ему… Ты должна сделать правильный выбор, девочка… Смотри, не ошибись.

Получается, я сделала неправильный выбор, и Лева умер. Из-за меня. Если бы в ту ночь я его не оттолкнула и мы поднялись в спальню… Неважно, в каком составе. Уже неважно… Это спасло бы ему жизнь."

"Когда гроб опустили, присыпав землей, я похоронила и свои чувства к Мише. Даже малейшую призрачную надежду на отношения с ним. Вместе со Львом умерла и моя вера в хэппи-энды. Не у всех историй бывает счастливый конец.

Увы, мои первые отношения закончились трагедией, и вряд ли я когда-то смогу выбраться из-под гнета самобичевания и вины. Ведь именно я запустила цепочку необратимых событий, которые в итоге и привели нас в точку невозврата. Мне придется всю жизнь нести этот груз.

Лев был огнем.

Он – само олицетворение жизни со всеми ее радостями и невзгодами. И теперь этот жизнелюбец покоился под слоем сырой земли. Я сделала судорожный вздох, пытаясь заглушить рвущиеся из горла рыдания. Успокоительное не помогло. Уже ничто не поможет. Его не вернуть…

– Тише, тише, Вика…

Я почувствовала на своем плече тяжелую мужскую ладонь. Повернув голову, напоролась на осунувшееся заплаканное лицо пожилого мужчины. Иван Иванович Царев, отец Льва, протянул мне бумажный платок.