Царь нигилистов 5 (СИ)

Термостат по чертежам Николая Васильевича был построен в Петергофской лаборатории ещё летом. Так что оставалось ждать.

В пятницу 6 ноября Николай Андреев, руководивший Петергофской лабораторией, отчитался, что колонии плесени достигли в диаметре двух дюймов, и команда приступает к исследованию её действия на «гнойный микроб».

Ещё через 10 дней Андреев пригласил Сашу в лабораторию.

Кроме Николая Андреева присутствовал крестьянский сын Фёдор Заварыкин, молодой дворянин Владимир фон Рейтц, купеческий сын, последователь Земмельвейса, Илья Баландин, которого Саша не застал в прошлый раз, и студент Василий Покровский, любивший возиться с заражёнными туберкулёзом свинками. Саша порадовался, что он жив.

Андреев начал с фотографий.

— Вот, что было десять дней назад, Александр Александрович.

И показал фото чашки Петри с мутной субстанцией и маленьким кусочком непонятно чего в центре.

— Блюдце заполнено гнойным микробом, — объяснил он. — А кусочек в центре — это плесень. А вот, что сейчас.

Он открыл дверцы термостата, вынул две чашки Петри и поставил на стол. Потом ещё две. В общем-то, результат был везде одинаков: прозрачный ореол вокруг разросшейся плесени, иногда до краёв чашки.

Саша, не говоря ни слова, обнял сначала Андреева, а потом поочерёдно всех остальных.

За окном падали крупные хлопья снега, и солнце светило сквозь туманную дымку. Саша подошёл к окну, повернулся к присутствующим и оперся на подоконник, где теперь, к счастью не было никаких чашек Петри.

— Господа! — сказал он. — То, что вы сделали в медицине — примерно то же, что Галилей в астрономии. Но не все это поймут и оценят. Папа умеет быть щедрым, но он не специалист, и на него надо произвести впечатление.

С вознаграждением Склифосовского воз был и ныне там, хотя Саша не сомневался, что Пирогов десять раз написал царю и объяснил значение открытия. Но обе Сашины медицинские лаборатории в Петергофе и Москве продолжали существовать на деньги Елены Павловны и отчасти его самого. А на Киевскую подкидывал лично Пирогов из своего попечительского жалованья.

— Мы не ради денег, — возразил Андреев."

"— Вы — может быть, — сказал Саша. — Но на энтузиазме долго не продержитесь. Я попытался выбить для Николая Васильевича и генеральский чин, и приличный орден, и денежное вознаграждение. Пока глухо. Думаю, потому, что Склифосовский выделил непонятную мелкую хрень, которая вроде бы связана с туберкулёзом. Это не то, что может поразить обывателя. Нам нужно чудо, и мы его сделаем. Достаточно вылечить от пиемии хотя бы мышь.

— Пиемии? — переспросил Заварыкин. — Она стопроцентно смертельна.

— Она сейчас стопроцентно смертельна, — уточнил Саша.