Царь-гора

Федор, сжав зубы, перешагнул ручей и поманил за собой бандитов. Узрев дыру и заглянув внутрь, они велели ему лезть первым. Фонарь нес Скелет, луч света прыгал по сторонам, как мартышка в клетке.

Последние шаги Федор проделал в леденящем душу сомнении: на месте ли золото? Его охватила тревога, и тусклый блеск металла не сразу бросился в глаза. Зато резко ударил по натянувшимся до скрипа нервам возглас Скелета. Изумленный вскрик выбил из стен гулкое эхо и отправился дальше, в глубь горы.

– Золото!.. Золото… золото… – на разные лады бубнил Скелет, глядя во все глаза и не решаясь подступиться.

Прямоугольный шагнул к горе тускло-желтых брусков, опустился на корточки и пару минут сидел без движения. Когда ошеломленное бормотание Скелета пошло на убыль, он заявил:

– Этого мне хватит.

Федор подступил к Скелету, взял его за грудки и тряхнул:

– Где девушка, говори быстро.

– А? Какая девушка?..

Федор дал ему оплеуху.

– А… Там, в пустыне… в степи… типа виллы… Да пусти ты.

Скелет смотрел на золото. Федор оставил его и направился к выходу.

Ни о чем таком он не думал, выбираясь наружу. Но когда за спиной раздался рокочущий грохот, он сразу понял, что ждал чего-то подобного.

Вход в пещеру перестал существовать. На его месте образовался завал из каменных глыб. Ручей тоже исчез под обломками скалы, но спустя несколько минут Федор увидел тонкую струйку, пробившую себе дорогу. Только водопада больше не было.

Он попытался отвалить камни и быстро убедился, что это бессмысленно. Затем покричал немного, дожидаясь ответа из горы.

– Что голосишь, не услышат тебя."

"Сильно вздрогнув, Федор обернулся. Сзади стоял беловолосый старик с долгой бородой, заткнутой за пояс. На нем была длинная ветхая рубаха, похожая на монашье рубище, а на ногах огромные лапти, подвязанные веревочками. На плече он держал вязанку хвороста.

– Бог в помощь, – одеревенело произнес Федор.

– И тебе, хороший человек, помогай Бог. Что ж ты товарищей своих бросил?

– Гусь свинье не товарищ, – с запинкой ответил он.

Длинные волосы старца шевелились от несильного ветра, и Федору казалось, что от головы его исходит белое сияние, на которое было непросто смотреть.

– И потом – в чем вы меня обвиняете, дедушка? – спросил он, отводя глаза.

– Господь с тобой, хороший человек, в чем мне тебя винить. Ты только вот о чем подумай. Когда ты шел наверх, тебя вела свобода. А когда спускался – что вело?

Федор резко вздернул голову, но тут же невольно вскинул руку к глазам.

– Я…

– Спроси у цветка – почему он вырос там для тебя? Чтобы управляться со своей свободой и не потерять ее, – что ты должен нести в своем сердце?

Федор долго собирался с мыслями, придумывая ответ. Когда он произнес первую, коряво прозвучавшую фразу, старика перед ним не было.