Бывший. Ворвусь в твою жизнь

 — Я уже забыл, какая ты милая, когда растрепанная и сонная.

Особенно милая…

И в памяти всплывает, как Адам после сна не давал мне выползти из-под одеяла и как моя шутливая борьба с его поцелуями, объятиями заканчивалась сладкой и томительной близостью.

— Сопротивление бесполезно, — горячим шепотом припоминает те слова, которые плавили мое сознание и тело. — Не убежишь… — делает паузу, и его губы обжигает изгиб уха. — Хочу тебя…

По телу прокатывается волна слабости, жара и уходит в ноги. Хочу насладиться кратким мгновением теплого желания к сильному мужику в его медвежьих объятиях, но я вырываюсь, когда слышу топот ног.

— Разбудил? — в комнату заглядывает недовольный Ваня и облизывает с пальцев варенье.

— Да, разбудил, — вскидываю подбородок, приглаживаю волосы дрожащей рукой и выхожу из комнаты. — Мама сейчас зубки почистит… — выдыхаю, — умоется… причешется… Так, — оглядываюсь, — а где бабуля?

Ваня пожимает плечами:

— Ушла.

— Куда?

— Сказала, что к соседке за геранью, — мимо невозмутимо шагает Адам.

— Какой геранью? — недоуменно спрашиваю я. — Она не любит цветы. У нее даже с кактусами дружбы нет.

Она подставила меня. Слиняла под шумок, чтобы для Вани случилось милое утро с папой и мамой без ее участия.

Ваня толкает меня:

— Чистить зубы и умываться.

— И за завтраком устроим семейный совет, — Адам скрывается на кухне. — Пять минут, Мила, или мы тебя сами умоем, причешем и зубы почистим.

Ваня смеется, аж захлебывается, а я хочу кричать, как мартышка, которой прищемили хвост.

Глава 19. Мама отвыкла

— Садик тебе, значит, нравится? — задает вопрос Адам.

— Угу-м, — Ваня подхватывает оладушек с тарелки рукой и с аппетитом его кусает. Жует и бубнит.

— У меня там много друзей.

— Кто?

— Саша, Коля, Андрей… — загибает пальчики, затем краснеет, тупит глаза в тарелку и насупленно кусает оладушек.

— Кто еще?

Вот пристал к ребенку, а. Делаю глоток кофе и медленно выдыхаю.

— Лиля, — отвечает Ваня, и у него краснеют даже уши.

Адам косит на меня взгляд, с трудом сдерживая улыбку и уточняет:

— Лиля.

— Да, — сердито отзывается Ваня и хмурится.

Так, мой сын влюблен в Лилю? Какая милота. Забываю о раздражении на Адама, и расплываюсь в улыбке. Хочу узнать подробности, растормошить пунцового и надутого сына и выяснить, почему он о Лиле до этого самого момента молчал, но его отец опережает меня очередным вопросом:

— Значит, не хочешь терять друзей?

Ваня качает головой:

— Не хочу."

"— Согласен, — Адам откидывается на спинку стула и постукивает пальцами по краю столешницы, — друзья — это серьезный довод. Тогда придется тебя возить в твой садик.

— И на футбол? — недоверчиво спрашивает Ваня.

— И на него.