Бывший. Ворвусь в твою жизнь

И я торопливо снимаю космическое недоразумение, в котором можно пытать людей.

— Папа справился, — удивленно тянет Мила.

— Молодец, — подтверждает Ваня и вздыхает.

Я бы снял и промокшее от пота костюм-трико, на котором я заставил вышить “Звездный Одиссей” и три звездочки, но пижаму с собой я не прихватил. Чувствую себя глупо. Дальше своего пафосного выхода из ракеты и радостных криков “папа” я ничего не планировал.

— Папа воняет, — с детской непосредственностью говорит Ваня.

— Так негде в космосе помыться, — печально отвечает Мила. — Там с водой все очень сложно.

— Тогда ему надо помыться? — вздыхает Ваня. — Да?

— Папа в душ, — заговорщически шепчет Мила, — а я тебе сказку, пока мы его ждем. Потом он вторую расскажет, — замолкает на пару секунд и тянет, — космическую…

— Да, папа в душ, — честно подтверждает Ваня. — Воняешь, па.

Вот мерзавка. Как ловко переиграла, но спорить не буду, потому что душ точно не помешает. И желательно холодный, чтобы смыть ярость, которая начинает во мне медленно просыпаться.

Мила решила идти со мной в хитрое женское противостояние за сына. Зря она так.

— Пять минут, Вань, — уверенно шепчу я и выхожу из комнаты, — и будет тебе сказка.

Наталкиваюсь на Ирину, которая отшатывается и отворачивается:

— Ух, ежкин кот, — выдыхает, — аж прослезилась.

Глава 14. Или струсишь?

Мила— Он заснул, — заявляю я, когда Адам выходит из ванной.

Удивленно вскидываю бровь, потому что на нем белая футболка-поло и бежевые льняные брюки.

— Откуда?

— Что?

— Одежда?"

"— Те мужички, которые ракету варварски разобрали на куски, передали, — отзывается мама из кухни. — А еще акт выполненных работ с просьбой ознакомиться, поставить подпись… И дорого нынче быть космонавтом.

— Твоя мама очень любопытная, — Адам медленно выдыхает.

— Да за эти деньги, Адамушка, можно было реального человека отправить в космос, — разочарованно фыркает мама.

— Адамушка? — возмущенно шепчу я.

— Мне тоже не нравится, — шипит Адамушка и хмурится. По лбу к его брови ползет капля воды. Он ее раздраженно смахивает. — Ирина, вы бы не могли называть, меня Адам?

— Нет, не могла бы, — меланхолично отвечает мама.

Адам делает шаг, а ему преграждаю дорогу и повторяю:

— Ваня заснул.

— Нет, — раздается тихий голосок. — Я не сплю.

Оборачиваюсь. Из-за двери выглядывает сонный Ваня и зевает. Затем трет глаза и спрашивает:

— Сказка будет?

— Конечно, будет, — подает голос мама. — Иди, папа, сказку рассказывай.

Мама упрямо держит сторону Адама, и я чувствую в своей борьбе против него себя слабой и одинокой. Если мама станет его союзником, то моя битва за сына будет проиграна, и стану я неадекватной истеричкой, которая срывается на папулю и бабулю.