Бывший. Ты только моя (СИ)

Откладываю перо, ставлю магическую метку на документ и выхожу на балкон, с которого прекрасно просматривается весь двор и въездные ворота. Прохладный ветер наполнен тревогой, она передается животным, обитающим в округе. Где-то ухает филин, где-то начинают лаять и выть собаки.

Охрана у ворот будет меняться только через три часа. Ребята молодцы, но сегодня мне нужно, чтобы они упустили одну беглянку.

Часы на башне главного Храма отбивают два часа ночи, когда хлопает входная дверь, а во дворе мелькает хрупкая маленькая фигурка. Замирает, испуганно глядя на меня, а потом ныряет во тьму деревьев.

Считаю до десяти и зову охрану. Те тут же появляются под балконом. Отдаю приказ проверить всю территорию, а сам возвращаюсь в дом, в нашу галерею. Спустя пару минут ко мне присоединяется Айлин и обнимает.

— Так тоже нужно? — она утыкается носом мне в грудь.

Провожу рукой по волосам и прижимаю к себе.

— Да. Риан спит?

— Спит. Я попросила Вейру остаться с ним, — отвечает она. — Скажи мне, все же будет хорошо?

— У Риана? Непременно, — успокаиваю я жену.

Но предпочитаю умолчать о том, что ждет Тиоллу и Ника, потому что все зависит только от них. Решения приняты, нити сплелись, теперь остается только ждать.

Глава 44. Сердце Креолинии

Голова раскалывается, дико хочется пить, и при этом невозможно тошнит. Как это было несколько раз после того, как Гардариан был очень мной недоволен. Только с помощью лекаря мне удавалось тогда встать с кровати.

В голове мелькает мысль, что теперь-то Гардариана рядом нет. А потом медленно, словно по частям открываясь, в голове возникают воспоминания о последних событиях: первое обращение Риана, объятия Николаса, приход Гардариана, полет с Рэгвальдом, улыбающаяся богиня в храме и… оглушающая вспышка.

Следом была всепоглощающая тьма, наполненная болью и одиночеством.

Понимаю, что я не хочу приходить в себя. Не хочу даже узнавать, где я, потому что все мои ощущения говорят о том, что мне это не понравится. Но реальность неумолимо дает о себе знать.

Легкие начинает наполнять приторно-сладкий запах ароматических смесей, которые так обожает мой муж. В груди возникает едкое предчувствие, еще больше усиливающее тошноту.

Слышу стон и только потом осознаю, что это мой голос. Хриплый от того, что в горле пересохло, жалобный и отражающийся от стен. Промозглая сырость обволакивает кожу, пробирается еще глубже и заставляет все внутренности сжаться в болезненном спазме.

Пальцы на руках онемели. Пробую согнуть их и разогнуть и понимаю, что запястья туго перетянуты и привязаны к чему-то в изголовье того, на чем я сейчас лежу.

Закашливаюсь, переворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к животу. Жжение пронзает все тело.