Бывший. Ты только моя (СИ)

Но что было с Тиоллой… Придушу гада своими руками. А еще всех, кто в этом всем участвовал. Чувствую, что зубы уже скрипят от того, как раздраженно сжимаются челюсти.

Виню ли я себя в этом? О да. Прежде всего за то, что не поверил себе и чуйке дракона. Поверил тому, в чем меня всеми силами пытались убедить, не копнул глубже."

"Но если все так, как видится это сейчас, то… Гардариана ждет смертельный поединок. И тогда Тиолла будет свободна, а дальше я приложу все усилия, чтобы напомнить ей, что она давала мне уже однажды согласие.

Сколько бы времени ни прошло, я помню ту ночь, будто она была сегодня.

Я никогда не видел ничего прекраснее, чем эти изгибы тела и мерцание пламени свечи на белоснежной коже Тиоллы. И никогда не желал ничего сильнее, чем завладеть этим телом и этой девушкой.

Отзывчивая, нежная, чувственная… Одного касания к напряженным вершинкам хватает, чтобы услышать этот сладкий стон, который практически лишает меня самообладания. Хочу ее всю, но даю возможность привыкнуть, довериться. Ласкаю, целую, присваиваю каждым своим прикосновением.

Амулеты сияют как тысячи солнц. Кажется, что за окном не ночь, а полдень, так светло становится в комнате.

Тиолла дрожит от волнения и от желания, податливо плавится в моих руках, следует за мной, куда бы я ее ни повел. Моя. И я вернусь за ней в ночь Креолинии, чтобы больше никуда не отпускать.

Она засыпает от усталости на моих руках, а я не могу надышаться ее ароматом сирени.

Оставляю Риана с Бертой. Конечно же, лекарь просто подтверждает то, что я и так знаю: Риан — мой сын. Возмущению лекаря нет предела, потому что он считает, что это Ти виновата, что скрывала сына от меня.

Но пока сам все до конца не выясню, рассказывать о том, что произошло и почему, я не намерен. Разговор с Тиоллой оказывается напряженным, он рвет на части сердце и заставляет снова проклинать всех, кто бы причиной страданий Ти. В том числе себя.

Но самобичевание без каких-либо действий к результату не приведет. Пока что единственная зацепка — это кольцо, которое я заказывал ювелиру специально для Тиоллы, которое я надел ей на палец нашим утром, и которое мне потом прислали с письмом от Ти.

Теперь я практически уверен, что это была не она. Но остается вопрос, кто это сделал и где кольцо. Не могла Ти добровольно его отдать, теперь я точно не поверю в это.

Мой вопрос о кольце вызывает у Тиоллы недоумение и растерянность. Хочется поторопить ее, заставить побыстрее вспомнить, но я вынуждаю себя проявить терпение. Ну почти.

— Тиолла? — переспрашиваю я.

— Я…

Она растерянно хмурится, бегает глазами, будто пытаясь понять мою логику. Нужный мне ответ я не получаю из-за Айлин, пылающей праведным гневом. Упираться смысла нет. Рэгвальд с сочувствием смотрит на меня.