Бывший. Ты только моя (СИ)

Я облизываю внезапно пересохшие губы, а Ник касается их своим взглядом, потом отпускает мою руку и прикрывает глаза, откидываясь на подушку.

Беру себя в руки, сосредотачиваясь на ране, и накладываю повязку, сетуя, что лекарь так и не успел приготовить мазь. Пока я слой за слоем наматываю бинт, Ник, не открывая глаз, задает вопрос.

— Испугалась? — говорит в потолок, я даже не совсем понимаю, о чем он, поэтому замираю, хмурюсь и неопределенно веду плечом. — Конечно, испугалась. Мне жаль, что ты оказалась под угрозой. Я не ожидал, что малец сбежит из дома и спрячется на дворе.

Я отмалчиваюсь. Тем более, что я больше напугана не этим внезапным нападением, а мыслями о том, что может произойти с моим сыном. Возможно, стоит рассказать об этом Нику?

— Ты видишь, что происходит при ранних оборотах, когда рядом нет отца или главы клана, — словно в ответ на эти мои тяжелые мысли произносит Ник. — Лекарь сказал, что это может грозить твоему сыну.

Руки замирают и начинают дрожать, не позволяя мне завязать узел на бинте. Перевожу ошарашенный взгляд на Ника и понимаю, что он смотрит в упор на меня уже некоторое время.

— Теперь ответь мне на один вопрос: “Зачем ты лишаешь своего сына шанса на спасение? Зачем ты украла его у отца и главы клана?”

Ник будто видит меня насквозь, пронзает своим взглядом. Я понимаю, что сейчас просто не могу соврать. Я должна ему рассказать про настоящего отца Риана.

Глава 26. Напрасно

Ник садится на кровати, кладет мне руку на щеку, не давая отвернуться, и поглаживает большим пальцем. Вроде нежно, а вроде показывая, что намерен получить от меня ответ. Закусываю губу и все же ухожу от его прикосновения.

— Николас. — Я кое-как завязываю бинт, беру тазик и отхожу к умывальнику, надеясь, что так будет проще говорить. — Я должна тебе кое-что сказать…

Боги! Как же страшно! Зажмуриваюсь и делаю пару глубоких вдохов. В повисшей тишине слышны пьяное бормотание под окнами и скрип половиц на втором этаже.

Снова прополаскиваю бинт в воде, отжимаю. Грудь сжимает, будто тисками, чтобы сердце, которое бешено колотится, не выскочило из груди.

— В общем… — поворачиваюсь к Нику, ловя его взгляд. — Я…

Стук в дверь заставляет вздрогнуть, я опрокидываю тазик, и он с грохотом падает в умывальник, частично расплескивая воду по сторонам. Испуганно смотрю на дверь: Ник же вроде предупредил, чтобы нас не тревожили.

— Стой, — командует он, когда я иду, чтобы открыть. — Я сам.

Николас поднимается с кровати, едва поморщившись и стиснув зубы, в два шага оказывается у двери и приоткрывает ее.

— Ваша милость, — раздается оттуда голос хозяйки. — Тут просили передать… Для того, кого здесь нет.

Я не вижу, что она отдает Нику, слышу только шорох бумаги.