Бывший. Ты только моя (СИ)

Теплотой на сердце растекается гордость за моего сына. И именно сейчас появляется уверенность, что если все останется даже хотя бы так, как сейчас, то будущее у Риана не просто будет, а будет счастливым.

Натягиваю на плечи плотную шерстяную накидку и покидаю комнату, а потом и замок. По двору, освещенному слабым светом луны, дохожу до самой крайней двери восточного крыла, где расположен вход в подвал, и спускаюсь.

Свежий воздух сменяется затхлостью и влажностью, но только до тех пор, пока я не открываю дверь в подземный ход, про который мне говорила Берта. Отсюда в подвал врывается солоноватый морской ветер, а откуда-то издалека доносятся радостные голоса.

Как мне и говорили, из полутьмы тоннеля я выхожу прямо на ярко освещенный кострами песчаный берег. Шум волн переплетается с веселыми песнями и звуком мелодичного музыкального инструмента, похожего на флейту.

Скидываю тонкие башмачки, чтобы было проще идти по прохладному песку, и потеплее закутываюсь в накидку, ежась от осенней ночи.

У костров в хороводах кружатся девушки в легких сорочках и парни, одетые только в холщовые штаны. Они поют какую-то песню на неизвестном мне языке, словно переговариваясь — то мужскими, то женскими голосами.

— Ты все же пришла? — Немного вздрагиваю от неожиданности, когда моего плеча касается рука Флая. — Держи!

Он протягивает мне белый цветок, похожий на нераспустившийся бутон лилии, только светящийся тусклым светом. Как только я его касаюсь, он тихо звенит.

— Что это?

— Цветок Креолинии, — отвечает парень. — По преданию в эту ночь он распускается, только если встретишь пару, дарованную богами.

Держа бутон в руках, уже осматриваюсь, чтобы понять, куда его деть. Мне-то он точно не нужен.

— Ты чего-то испугалась? — удивлённо спрашивает Флай. — Не переживай, это просто предание. Да и боги разве пошлют кого-то плохого?

Он забирает цветок из рук и закладывает его мне за ухо, а потом тянет за руку, включая меня в веселый хоровод. Общее настроение передается мне, и вскоре я ловлю ритм танца и вливаюсь в общее веселье.

Все неприятности сами собой вылетают из головы, я будто становлюсь той девчонкой, которой была два года назад: я люблю и любима, а в душе надежда и вера в то, что я смогу избежать брака, навязанного родителями.

Мелодия становится все быстрее, костры ярче, смех громче. Щеки горят, болят от не сходящей с губ улыбки, волосы растрепались, а накидка сползает с плеч. Я еле успеваю за танцем, путаюсь в шагах, но это вызывает только смех.

Даже удивляюсь себе: как же давно я так не смеялась, давно не было так легко.

Внезапно все резко смолкает. Мелодия обрывается, и становится слышно только шум прибоя и треск дров в кострах."

"Я оглядываюсь, чтобы понять, в чем дело, пока не понимаю, куда все растерянно смотрят.