Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Это мне Рэм – чужой, а Демону – лучший друг. И он будет делать так, чтобы хорошо было не мне, а Горелову. И несмотря на внешнюю непробиваемость, Рэм очень хороший психолог, он знает, как надавить. Рэм будет вынимать из меня душу, пока своего не добьется.

У него и в прошлый раз получилось уговорить меня поехать с ним. У того же Каримова вряд ли бы получилось, хотя отношусь к нему я значительно лучше.

И каждое сообщение – гвоздь в крышку моего гроба. Именно поэтому я сейчас бешусь в остывающей воде, именно поэтому я не выключаю телефон.

«Последний раз он ел вчера»."

"Проклиная Рэма за его сволочизм и себя за бесхребетность, вылезаю из ванной.

Сама не веря в то, что делаю, одеваюсь и вызываю такси.

Господи, я ведь столько раз клялась себе, что не пойду на поводу у Демона. Я только сегодня решила, что все. Ни за что и никогда.

Что я творю? Зачем я это делаю?

Сама себе противоречу. Наступаю на одни и те же грабли.

Я могу отговариваться, чем угодно. Всячески себя оправдывать.

Но истина в том, что Горелов – мой магнит. Меня тянет к нему с того самого момента, как он ворвался в мою жизнь и присвоил меня себе. Моя стрелка всегда указывает на один полюс. Это Демон.

Я еду его прогнать.

Сидя в такси, повторяю это, как мантру.

Нам нужна точка, а не многоточие.

Убеждаю себя, поднимаясь по знакомой лестнице.

Ненавижу его.

Лгу себе, разглядывая широкие плечи на фоне дверного полотна.

Не желаю его видеть.

И подхожу к нему на расстояние, на котором я чувствую запах сигарет и парфюма.

Откинувшись на дверь, он сидит с закрытыми глазами.

Будда. Адский Будда.

Бледное лицо с синими кругами под глазами, сжатые губы, челка, падающая на черные брови, голубоватая тень щетины, сбитые костяшки…

Гипноз.

Я могу смотреть на него бесконечно, будто впадаю в транс.

Мир вокруг замедляется. Растворяется. Исчезает.

Горелов, не открывая глаз, выбрасывает руку вперед и обнимает меня за колени. Прижимается к ним лицом.

– Я так виноват.

Глава 45

Демон

Мне нечего здесь делать и, походу, нечего ждать.

Но я все еще тут.

Словно, если я уйду, то все рухнет окончательно.

Хотя, о чем это я. Все и так в руинах.

У нас с отцом сложные отношения, но он научил меня важным вещам: смотреть правде в глаза и, не оправдываясь, нести ответственность за свои поступки и решения.

То, что все это дерьмо произошло с нами, что Инге пришлось вынести, – моя вина, и не важно, что не я это организовал. Я не разобрался, допустил, действовал на эмоциях.

Эмоции.

Отец всегда говорил, что они – наш враг.

Раньше я думал, что он холодный бесчувственный монстр.

Не без этого.

Однако, сейчас я уже понимаю, что он осознанно себя тормозит. Если Горелов-старший срывается на эмоции, потом всем вокруг приходится долго расхлебывать последствия.

Я весь в отца.

И я наломал дров.