Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Сделав пару шагов от него, оборачиваюсь:

– Ты был единственным! – вижу, как бледнеет его лицо. – Но теперь я это исправлю.

Глава 21

Демон

Стрелка спидометра показывает сто сорок километров в час.

Пригородная трасса пуста, призраками мелькают силуэты деревьев за бортом. Темно, как у негра в жопе, как в моей черной душе.

Свет дальняка пожирает туман, сыто чавкая лужами на побитом асфальте. Иду по приборам.

Выжимаю педаль, окно открыто.

Я пытаюсь набрать в грудь воздуха. Воздуха, блядь! Я дышать не могу!

Железными тисками сдавило нутро.

Вспышками перед глазами: горький взгляд, серые глаза, расцелованные губы и «ты был единственным».

Твою мать!

Не врет. Кишками чувствую, не врет.

Скриплю зубами, так у меня внутри все сводит. Стоит вспомнить фигуру Инги, исчезающую за пределами света фонаря, растворяющуюся в темноте, стихший стук каблуков, и руки на руле начинают дрожать. Сжимаю баранку крепче, и из лопающихся корочек на костяшках снова сочится кровь.

Она уходит, и для меня света больше нет.

Меня ломает.

Я никогда ничего не просил. Все, чего я хотел, – Ингу себе. Первый раз в жизни, для меня кто-то был важнее, чем я сам.

Никогда не питал иллюзий на свой счет. Дьявол! Я просто не верил, что заслужил такое счастье!

Воловецкая ни хрена не сладкая ванилька и никогда ей не была, но мы с ней на разных полюсах, по сравнению со мной она – ангел.

Каждый раз вторгаясь в нее, я смотрел на свои лапы на ее теле и поражался: как это возможно? Как это возможно, что я ее получил! Я зверел от мысли, что Инга позволила мне осквернить ее своей похотью, своим голодом, позволила мне заявить на нее права…

У меня была Инга, а теперь ее нет! «Но я это исправлю».

Нет. Сука, нет!

Ни за что!

Да, я повел себя в ту ночь, как больной ублюдок. Потому что все время ждал подвоха.

Пиздец, малая была права, когда перестала со мной разговаривать. Обычно она меня жалеет, а в этот раз заявила, что я сам виноват.

Я почти не вижу ничего. Перед глазами только залитое слезами лицо моей девочки той проклятой ночью, когда я оскотинился. Только за одно это не знаю, как вымолить хотя бы шанс…

На хуй! Никаких шансов! Заберу Ингу себе, а там разберемся! Не верю, что она прогонит. Так не целуют тех, с кем все кончено! Я сделаю все, чтобы Инга снова смотрела только на меня!

Боль вытесняется гневом. Слепой яростью.

Я найду суку, которая это сделала!

Кровавыми слезами умоется.

И с этой мутной херью, про которую писала Инга, я тоже разберусь!

Если она до сих пор молчала, то и сейчас хрен расскажет. Но я найду, раскопаю и отсыплю всем причитающегося.

Клочья тумана, разрываемые капотом тачки, похожи на пелену лжи на моих глазах, слезающую ошметками. Выхваченная из мглы, вспышка пролетающих мимо фар ложится на адреналиновый всплеск, рожденный злобным азартом.