Бывший

Корецкий всегда оставлял его включенным. Его еще мать с детства приучила. Якобы так можно подумать, что в доме кто-то есть. Андрей постоял у двери. Потом посмотрел на приоткрытый люк, ведущий на крышу. Взобрался по лестнице и вылез наружу. Тихо ступая по скользким ото льда перекладинам, подошел к тому месту где должна быть квартира Корецкого. Если у того все те же старые привычки, то окно на кухне должно быть открыто. Артем всегда проветривал в доме, ему казалось, что на стенах остается запах табака. Впрочем, проветривай или нет, а вся квартира и так заванивается сигаретами, если регулярно курить в помещении. Хотя привычка пуще неволи. Их любимое выражение в армии. Именно «привычка», а не «охота». Андрей, удерживаясь ногами и одной рукой за выступ крыши, повис на перекладине - он не ошибся. Окно открыто. Ловко качнувшись на карнизе, Асланов осторожно стал на скользкий подоконник, а потом неслышно проник в квартиру.

Он знал здесь все наизусть. Как-никак частенько раньше захаживал к другу в гости.

«Потормошу я тебя немного, Корецкий. Ох, потормошу»

Андрей прошел в комнату Артема и зажег фонарик. Осветил аккуратно убранное помещение, односпальную кровать. Рабочий стол. Пусто. Ни одной бумажки. Проклятый педант. Всегда все вылизано, как в операционной. Андрей разочарованно повел фонариком по стенам и уже хотел выйти, как вдруг выхватил из темноты дверь кладовки. Андрей зажал фонарик в зубах и повертел замок в руках."

"«Вскрыть - два раза плюнуть. Но заметит, сволочь. Ключ поищу. Вряд ли носит с собой.»

Наклонился к коврику у кровати и тут же обнаружил то, что искал.

«Корецкий, предсказуем ты до мелочи. Годы службы ничему не научили. Хоть бы фильмы про бандитов смотрел. Кто ж ключи в наше время под коврик прячет?»

Андрей быстро открыл замок и распахнул дверцу кладовки. Когда осветил стены маленького помещения, замер на пороге. Глаза расширились от удивления, а фонарь в руке мелко задрожал.

Фотографии Ники. Их так много, что рябит в глазах. Как будто ее снимали каждый день в течение многих лет. Здесь висели снимки, сделанные еще тогда, когда Ника и Андрей были женаты. Асланов протянул руку и включил свет. Тусклая лампочка без плафона осветила все помещение. Он подвинул к себе табурет и сел. Снова осмотрел стены. Это походило на убежище маньяка, где тот прячет снимки своей жертвы. Везде только Вероника. В самых разных ракурсах. Когда только успевал снимать? Неужели все это время следил? Андрей содрогнулся от отвращения.

«Чертов сукин сын! Он не просто в нее влюблен. Он болен! Он хренов псих! Он опасней, чем Коршун и все остальные вместе взятые. Этот человек распоряжается полностью моей жизнью. Он распоряжался ею еще четыре года назад.