Бывший муж. Я к тебе не вернусь

Я его еле от нее оттащил. Мы долго с ним разговаривали, и я попросил дать мне время, чтобы разобраться. Он дал. Ему сложно было молчать, и я себя ненавижу за то, что попросил его об этом. Тим очень любит Полину. Конечно, она же его мама, но справедливости ради, даже я к своей так не относился. Она для него...как самый надежный тыл. Он придет ко мне со своими проблемами, попросит совета в мужских делах, но что-то сакральное и слишком личное...это всегда к ней. Я это знал, поэтому, чтобы не усугублять мое и без того шаткое положение в глазах собственного сына, рассказал ему абсолютную, местами неприглядную, но правду. Только теперь эта правда под большим вопросом из-за Лолы. Кто мне поверит? Я бы сам не поверил, если бы любовница моего отца притащилась к нему на новую квартиру сразу по факту его переезда, а она и рада. Буквально кожей чувствую какое-то нелепое превосходство, которым она сейчас упивается.

И это бесит!

Дико-дико-дико бесит, как в принципе и она сама…

— Я же просил, — цежу, Лола тихо цыкает и делает еще один шаг по направлению ко мне и моему дому.

— Да брось. Он же все понимает…

Нет, ты, сука, издеваешься.

— Он, может быть, и да. А вот я — нет. Какого хуя ты сюда приперлась?!

От холодности и тяжести моего голоса, Лола вздрагивает и тормозит. Ага. Теперь ты уже не так уверена в себе, да?

Хмыкаю.

— Тебе надо уйти.

— Но, Ян! Это несерьезно!

— Что конкретно? Моя пока еще просьба?

Еще мгновение Лола тупо втыкает, а потом резко меняет тактику. Подходит вплотную, жмется ко мне, кладет руки на мои и глазками шлепает.

— Ну, Ян…я соскучилась по тебе! Ты совсем не приходишь ко мне, и я понимаю, правда…Я понимаю. У тебя развод с этой твоей… — ее лицо искажается в отвращение, — …Тупой курицей, но…

Меня кроет моментально.

Резко скидываю ее ладони, хватаю за горло и дергаю на себя.

Перед глазами — красные мушки. На душе — буря. Я ей могу задавить эту наглую девчонку и сейчас этого очень хочу. Кто бы знал, сколько мне приходится приложить воли, чтобы не сломать ее цыплячью шейку.

Дыши.

Только, сука, дыши."

"Делаю пару глубоких вдохов, выдыхаю, а сам смотрю ей в глаза. В них плещется страх, конечно, но больше какой-то игры? Какой-то больной радости? И чего ты радуешься, блядь? Хрен тебя знает. Кажется, ты полагаешь, что сейчас настал твой звездный час, да? По твоему представлению я прижму тебя к стене и наброшусь, как оголодавший волк на свою добычу? Как уже однажды набросился? Нет. Это другой момент. Этого не будет. Потому что никто не смеет говорить о Полине так. Никто!

— Я предупреждаю тебя один-единственный раз, Лола, — шепчу тихо, щурюсь слегка, — Никогда не смей говорить о моей жене в таком тоне.

— О бывшей жене…

Ее голос сейчас дико бесит и одновременно дерет что-то уже надорванное в глубине моей души.