Бывший муж. Я хочу нас вернуть

Хватаюсь за его плечи — не столько чтобы не упасть физически, сколько чтобы не рухнуть внутрь себя. Мы словно потрошим друг друга изнутри, без анестезии, на живую. Открываем раны, которые уже не заживают. Нам нужно отпустить… нам жизненно необходима эта точка. Завершение. Окончание.

Но у нас всё снова и снова получаются лишь запятые. Бесконечные паузы вместо финала. Больная любовь. Другого диагноза тут не придумать.

— Я сейчас кое-что сделаю. Можешь ударить, послать, проклясть, — он смотрит в глаза, не отводит взгляда, — но я хочу… твои губы.

Секунда — и он врывается в моё пространство, как ураган. Его язык — знакомый, до боли — будто возвращается туда, где когда-то был дом. Саша жадно таранит мои губы, будто вырывает из меня остатки — памяти, чувств, силы. Кусает, как будто имеет право.

Я должна ударить. Закричать. Оттолкнуть его и стереть этот момент. Я не должна позволять ему это. Не имею права позволять.

Но так больно от того, что его губы всё ещё родные. Его руки — всё ещё желанные. Его прикосновения — всё ещё мои.

Какие нужно пройти курсы, чтобы забыть человека? Где выдают сертификаты на то, как не чувствовать? Почему этому не учат в школе? Почему никто не рассказывает, как выбрасывать предателей из сердца, как стирать их запах, голос, прикосновения?

Я даю себе слабину. Мгновенную, короткую, почти физическую. Потому что, чёрт побери, я всё ещё не отпустила этого мужчину.

Но это не значит, что я не готова сделать это сейчас. Прямо сейчас. С болью. С окончательной точкой.

Глава 46

Саша

С безумной жадностью хватаю это мгновение, потому что знаю, что оно закончится. Когда она вновь возьмёт под контроль свои действия, этот миг рассеется быстрее тумана.

Чувственные губы отвечают на поцелуй. Аккуратно, будто щупая их впервые. Но я не даю ей такой возможности, сильнее стискиваю в своих руках, а сам где-то за пределами атмосферы.

Вновь чувствовать её. Осязать. Утопать в её запахе, в её глазах. Да, не чувствовать той любви, но я готов по крохе вновь добиваться. Мне наплевать, но я хочу свою семью назад. И сделаю всё возможное. Вылечу обеих дочерей, удержу сумасшествие женщины, которая мнит себя моей невестой, верну наконец жену. Покажу, как должен был вести себя, покажу, как буду любить. Теперь уже громко и до безумства. Так, чтобы она ощущала и знала о чувствах, а не молча, утопая в том, чтобы эгоистично видеть только себя.

— Саш, — Юля тихонько кладёт ладонь мне на грудь и хочет отстраниться.

— Нет, — как сумасшедший подросток прижимаю её к себе: — Я пиздец, как скучал.

Признаюсь и придираюсь губами к её макушке.

— Прости, ты… Юль, — хватаю ладонями её лицо: — Всегда только ты.

Искренне заявляю, глядя в глаза. И правда. Всегда лишь та, кто в том прошлом с ошибками стал для меня чем-то обыденным.