Бывший моей сестры, или Письма монстру

- Яна, ты бы мне сразу сказала, что собралась торговать своим телом, я бы не стал предлагать тебе нормальную работу, - жестко произносит Демид, чем повергает меня в ступор. Я всегда знала, что он может быть грубым, жестким, холодным, но только не со мной.

Громов рассказывает ужасные вещи. Шок. Чувствую себя такой дурой, что стыдно. Поверила в себя, в свои силы. Посчитала себя самой умной. Прошла с первого раза собеседование на хорошую должность. Меня просто обманули. Не вмешайся Демид, неизвестно, чем бы все это закончилось. Сейчас мне не до того, чтобы выяснять, откуда он обо всем этом знает? К горлу подкатывает тошнота. Мне безумно неловко. Умру со стыда, если сейчас опозорюсь. Вскакиваю со стула, убегая произношу:"

"- Я ухожу… - добежать бы до уборной, но я не знаю, в какой стороне она находится, а спрашивать официанта или искать указатель, нет времени. Вылетаю из ресторана пробегаю метров пять и сплевываю желчь. Хорошо, ничего сегодня не ела и даже воду практически не пила. Поднимаю голову, вытирая тыльной стороной ладони губы, начинаю осматриваться. Пешеходов впереди нет. Вроде никто из проезжающих машин на меня не смотрит…

Не успеваю обернуться. Горячие ладони ложатся мне на плечи. Блин, он все видел…

- Вернемся в ресторан, я провожу тебя до уборной, - это не вопрос. А у меня нет сил с ним спорить. Опозорилась. Как же неловко. Неловко перед ним.

В уборной мне понадобилось всего десять минут, чтобы привести себя в порядок. Стою, смотрю на себя в зеркало. Глаза покраснели, тушь немного поплыла из-за того, что глаза слезились. Губы стерла платком, который мне Громов протянул. Столько часов готовилась…

Закрутив волосы, засовываю их за воротник платья, опускаю лицо к раковине и смываю остатки косметики. Сухими полотенцами стираю остатки вокруг глаз.

Дверь открывается, я поднимаю голову и вижу в зеркале Демида.

- Это женский туалет, - не узнаю свой голос. Он осип.

- Мне все равно. Я волновался, а ты не выходила, - подходит ко мне вплотную, смотрит так. Будто я умирать собралась. – Извини, маленькая, я не должен был срываться. Напугал, обидел. Мэнкс, да я за тебя весь мир уничтожу. Прости, - хватает за руку, прижимает к себе.

От его слов в животе бабочки порхают. В его действиях столько нежности и заботы, что я позволяю себе забыться. Сухие губы касаются моего виска, я замираю. Впервые он меня поцеловал. Совсем невинно, по-родственному…

Обманываю себя, в этом поцелуе столько чувств. Я слышу дыхание Демида, оно громкое, учащенное. Он словно сдерживает себя.

«Если я подниму голову, Демид меня поцелует в губы?» - задаю вопрос и тут же начинаю себя ругать. О чем я думаю, он ведь женат.

Демид сам поднимает мое лицо. Наши глаза встречаются. Он тянется к моим губам. Я должна его остановить…

Губы Демида едва не коснулись моих губ.