Бывший папа. Любовь не лечится

Отворачивается, а я утыкаюсь губами в небритый подбородок.

- Надя, не надо, - хрипло предупреждает. В голосе трещит угроза, как счетчик Гейгера, но мне не страшно.

Как же «не надо»? Я ведь сейчас та самая невинная и полная надежд девушка, безумно влюбленная в лучшего мужчину на планете.

Ласково веду носом по его скуле. Напрягается, играет желваками.

Я как кошка, которая ластится к своему хозяину. Рисую полукруг, прижимаюсь виском к грубой щеке, а вторую накрываю ладонью, поглаживаю и спускаюсь к шее.

Назар тяжело сглатывает. Под моими пальцами ощутимо дергается его кадык.

Целую в уголок жестких, сжатых губ. Прикрываю глаза. Замираю так."

"Полотенце сползает с головы, освобождая густую копну. Мокрые пряди рассыпаются, бьют Назара по лицу, падают на его плечи и грудь. Вода стекает с кончиков волос, замочив футболку.

Мне мерещится сдавленное: «Милая»…

На губы обрушивается жадный поцелуй.

Приоткрыв рот, отвечаю с пылкой страстью. Впускаю его язык, позволяю пробовать меня, исследовать, пожирать. Голодно глотаю вкус и запах родного мужчины. Царапаюсь, кусаюсь, остервенело впиваюсь пальцами в футболку. Не могу насытиться им.

Почти не дышу, потому что это невозможно. И неважно.

Он моя кислородная маска. Мое дыхание. Моя жизнь.

Целует так пламенно и чувственно, будто тоже дико скучал.

Мы оба теряем себя, забывая, где мы и что произошло между нами. Прошлое сплетается с настоящим. Барьеры стираются.

Есть только он, я и… сводящее с ума желание. Первобытное, животное, необходимое. Из этого капкана нет спасения.

В прошлый раз в результате нашей отчаянной близости появился Назарка, а сейчас… именно он возвращает нас в суровую реальность недовольным криком.

Поцелуй обрывается, будто его не было. Мираж. Галлюцинация.

Только губы горят огнем. И внутри все полыхает.

- Тише, не дергайся, - успокаивает меня Богданов, когда я машинально вырываюсь из его объятий, забыв, что он по-прежнему держит меня на руках. Собираюсь бежать к сыну, рискуя вместо этого растянуться на полу. - Мы же оставили его в колыбели, все в порядке. Он просто проснулся и зовет тебя.

Расфокусировано смотрю на его мужественный профиль, крепче обхватываю широкую шею руками. Стараюсь не делать больше резких движений, пока он несет меня в комнату.

Усаживает на постель, подкладывая под спину подушки, а я вскидываю взгляд на сына. Заметив нас с Назаром, он прекращает плакать. Что-то возмущенно гулит на своем, жалуется, пытается перевернуться на животик.

- Кормление скоро, - поясняю, подтягивая полотенце на груди.

Назар проходится стеклянным взглядом по моему телу. Стараюсь не думать о том, что таится в глубине огненно-карих глаз. Не представлять, какая мясорубка орудует внутри этого каменного мужчины.

- Я тебе халат дам.

- Лучше сорочку, - шепчу смущенно.